А еще был случай…

А еще был случай…

nasledie-eao.ru

Необыкновенные приключения мальчишки из нашей типографии

Автор: Илья Гейман

 Не бойтесь дарить согревающих слов И добрые делать дела. Чем больше в огонь вы положите дров, Тем больше  вернется тепла.

Омар Хайям

(Продолжение. Начало в № 30)

А еще был случай

Войну с Японией мы как-то и не считали за войну. В нашем городе разместился штаб армии, которая где-то там перешла через реку Амур и гнала японцев из Манчжурии. Мы с интересом наблюдали, как воинские эшелоны шли с европейского фронта на восток одновременно по обеим колеям транссибирской железной дороги. Из Манчжурии к нам стали приходить грузовики с китайскими продуктами. За копеечную цену или бутылку водки можно было купить пару мешков чумизы, фасоли или сои. Голод отошел на второй план.

Да и работать стало веселее. Цех освободился от копоти, примусы убрали на склад. В газете стало больше собственных материалов и мы уже меньше были привязаны к передачам ТАСС. Ну, и к счастью, к ночному сну мы стали возвращаться в свои постели в родном доме, к вкусной мамкиной стряпне.

Во дворе, в другом торце здания размещалась военная типография той армии, которая была на постое в нашем городе. Однажды к нам в вестибюль зашел генерал в очень больших чинах. С ним другие генералы – свита. Один из сопровождавших суетливо забежал вперед:

– Пройдемте сюда…… Потом направо, во двор……

Генерал шагнул к проходной, но тут на его пути возник Гуревич – невысоконький, обрюзгший за последнее время, со своим нескладным животом.

– Извините, пожалуйста, – сказал он, – покажите ваш пропуск.

Генерал грозно посмотрел на нашего невзрачного вахтера с высоты своего гренадерского роста:

– Какой еще пропуск? Да ты знаешь, кто я? Я командующий армией……

Думается, после Петлюры наш Гуревич уже ничего в жизни не боялся. В том числе и командующих армиями.

– Извините, – сказал он и показал на открытую дверь – там, через улицу, виднелось здание штаба армии. – Вы командующий в том доме. А здесь командует наш директор. По его распоряжению я никого не должен пускать без пропуска.

Генерал грозно посмотрел на свиту:

– Где директор? Давайте его немедленно сюда!

Бориса Григорьевича нашли тут же, привели к генералу.

– Что за порядки в вашем хозяйстве! – набросился он на директора. – Почему меня не пускают? Кто тут придумал пропуска для генералов?

– Не надо горячиться, – успокоил его Борис Григорьевич. – У вас в армии свои порядки, у нас – свои. Вахтер прав. Здесь режимное предприятие. Без разрешения не может пройти даже маршал.

Мы сделаем для вас исключение. Вы сейчас пройдете в армейскую типографию с одним сопровождающим. Остальные пусть подождут вас в вестибюле. Но в следующий раз позаботьтесь, пожалуйста, о пропуске заранее.

Замечательным финалом моих военных приключений стал день, когда нас наградили медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Потом, через годы и десятилетия я получал разные награды, но эта медаль была главной – ее я по-настоящему выстрадал потом и кровью.

Я надел свою награду и целый день ходил по городу очень гордый с выпяченной грудью и все норовил попасть в самые людные места: пусть все знают, что и я воевал. На особом фронте, но воевал.

Ну, а что с мальчишки возьмешь – он ведь честно заслужил право гордиться собой.

 

Кто ты,  мой двойник?

 

Даже самое трудное время проходит и растворяется в прошлом. Пережитое, если даже и забывается, все равно остается ничего не значащим тусклым воспоминанием.

В тот день, когда я обзавелся трофейным японским кинжалом, мне пришлось пережить, как говаривали в цирке, настоящий смертельный номер. Он, как и многое другое, забылся, и сейчас пришел на память только потому, что принялся писать эти записки.

В тот вечер ко мне в типографию пришли соседские мальчишки. Мы стояли у входа, рассматривали подаренный тесак, болтали, смеялись. К нам подошел подвыпивший офицер.

– Чего столпились? А ну, разойдись! – закричал он.

– Тротуар широкий, идите своей дорогой. Места всем хватит, – ответил я довольно резко, подбадриваемый собственным оружием – оно висело у меня на животе на брючном ремне.

– А ну, пошли отсюда! – еще громче закричал офицер и вынул из кобуры пистолет.

– Сказали тебе – иди своей дорогой, а то наваляем…

Офицер шагнул ко мне, приставил наган к груди:

– Я сказал – проваливайте…

– Тоже мне раскомандовался в нашем городе, – подал голос кто-то из ребят.

– Ну, тогда смотри, – процедил офицер и нажал на спусковой крючок.

Щелчок отозвался в моей груди, но я был абсолютно спокоен. Не осознавал, что происходит, чем я только что рисковал.

К нему бросились его приятели, скрутили руки, оттащили в сторону. И только тогда я почувствовал, что ноги мои стали ватными. Что я только что мог получить пулю в грудь. Был на волосок от смерти. Да и мои ребята тоже едва в штаны не наклали.

Позже стало известно, что в тот день закончилась война с Японией и все, у кого было оружие, палили из него куда попало.

В меня, к счастью, не попало.

Ну, это дело минувших дней. Страшное происшествие скоро забылось. Жизнь потекла туда, куда ей и положено было течь.

 

 

Глупо умирать  от страха  перед смертью.

Сенека

 

Жизнь стала мирной. И теперь уже приходить надо было точно к началу смены. Да и уходить на обед следовало, когда положено. Военную вольницу нужно было забыть. Верх взяла дисциплина, к которой мы, мальчишки, не были приучены.

В типографию стали возвращаться с фронта взрослые мужчины. Мы само собой, отодвинулись на задний план. Да какие мы пацаны! За годы войны успели подрасти, стали специалистами каждый в своем деле. А я и вообще не успел оглянуться, как пришло время получать паспорт. Я ждал его с большим нетерпением. Без паспорта меня не пускали на вечерние сеансы в кино и девчонки смотрели на меня из-за этого, как на сопляка.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *