Александр Наумов: «Зрители нам всегда помогают»

Александр Наумов:  «Зрители нам всегда помогают»

Фото Олега Черномаза

В минувшую субботу на сцене областной филармонии прошел спектакль по пьесе Валентина Красногорова «Его донжуанский список», воспринятый биробиджанскими зрителями на ура.

Режиссер спектакля Антон Фигуровский, выходя в конце на сцену вместе с актерами, даже прослезился от нахлынувших чувств…

Перед выступлением один из актеров постановки, заслуженный артист России Александр Наумов, ответил на вопросы «Биробиджанской звезды»

— Александр Николаевич, когда и чем вас зацепила театральная жизнь, деятельность?

— Это трудно объяснить. Это как зерно, упало и проросло. Попробовал и захватило, да так, что не оторваться – вот как можно сказать. Хотя было многое – и растерянность, и большой страх перед сценой, зрителями, и неуверенность в себе. А потом понял, что это болезнь — и стал болеть (смеется)!

Конкретный момент, после которого я понял, что не смогу больше без театра, я не помню. Но весь девятый класс школы, в котором я стал заниматься театральной самодеятельностью в школьном драмкружке, прошел у меня под тревожащим знаком. Возникали крамольные мысли о поступлении в театральный вуз, серьезной связи своей жизни с театром…

— Почему крамольные?

— Ну как же! Я же был из обыкновенной рабочей семьи. Родился в городе Горьком, который ныне Нижний Новгород, в заводском районе Сормово. Среда была рабочая, трудовая, простая, ну какой, к черту, театр? Мне и путь был, можно сказать, предначертан, по стопам родителей, которые работали на судостроительном заводе «Красное Сормово». Или в железнодорожный техникум. Получается, я стал бы выбиваться из этой колеи, образа жизни, который меня окружал. Но, поступая в техникум, я экзамен по математике провалил после 8-го класса и остался в школе доучиваться. А театр… Я думал, на театральный поступают и в театре работают одарённейшие небожители! – ну кто я среди них?.. Весь десятый класс я привыкал к этим мыслям, преодолевал страх, настолько я в себя не верил – при всей моей появившейся сильной любви к театру.

— Скажите, а то, что ваша мама ходила в церковь и ставила свечку за то, чтобы вы провалились на экзаменах в театральный, правда?

— Правда. Через несколько лет, когда я отучился в горьковском театральном училище, отслужил армию и уже работал в пензенском театре, мама мне призналась в этом. Очень боялась, что я не приживусь в актерской среде, в театре, что все мое увлечение театром возникло просто от ощущения новизны, и это пройдет. Желала мне более приземленного, но оттого более спокойного пути. А я взял и поступил на театральный, причем с первой попытки…

— А как отец воспринял ваше поступление?

— Спокойно. Не ругал, не критиковал. Конечно, тоже волновался о том, как у меня все пойдет, но, наверное, просто ждал результатов – выдержу ли я, справлюсь ли. Принял все, как есть. Родители ведь как все оценивали? Больше по каким-то бытовым, утилитарным вещам. Это справедливо, ведь переживали за будущее сына… Где я живу, что кушаю, какая зарплата? А зарплата в пензенском театре была сто рублей. Против вполне реальных 800 рублей, которые на судостроительном, работая квалифицированным сварщиком, получал мой двоюродный брат. Это к вопросу о приземленном спокойном пути в жизни…

А потом был переезд в Москву, начало работы в Московском театре на Юго-Западе, куда меня взял художественный руководитель Валерий Белякович. Он ставил у нас в Пензе спектакль, куда привлек и меня. А я ну очень хотел в Москву! И решил – сейчас или никогда, так что даже чуток приврал, что женюсь на москвичке, так что с жильем и пропиской у меня якобы проблем не будет — берите меня! В те советские времена получить московскую прописку было очень трудно. Какое-то время я жил в театре, потом у друзей гостевал, потом снял квартирку… Многое изменилось, но московский театр, где я и сейчас работаю, – как дом родной.

— Сейчас ваша профессия звучит как «актер театра и кино». А что для вас приятнее – сниматься в кино или работать на подмостках?

— Кино появилось позже, уже как параллельная работа. Множество ролей в театре, опыт, уверенность в себе, как в театральном актере… Когда меня позвали сниматься в кино, я не думал об этом, как о каком-то толчке к широкой известности, не стремился к этому. Снимался, играл роли… И даже не скажу, где сложнее или интереснее. По-разному… В кино все по дублям, все по многу раз, пока не выберут лучшие кадры для фильма, а в театре каждый раз – все по-другому, по-новому.

Вот, например, наш спектакль, который мы привезли в Биробиджан, – «Его донжуанский список». Это премьера на Дальнем Востоке, его мы играем третий раз, до этого играли в городах Зея и Белогорск. То есть спектакль еще не обкатанный на зрителе, если можно так сказать. И мы замечаем, что в зависимости от зрительской аудитории люди реагируют на разные места спектакля, порой на очень неожиданные для нас, его актеров. Тут засмеялись в одном месте – нам думается: с чего бы? Тут заохали, а мы думаем – с чего охать-то, рядовая сцена… Спектакли в городах были разные – по эмоциям, по восприятию. Зритель помогает все выстраивать. Когда ты спектакль репетируешь, ты же не знаешь реакцию на него. Поэтому мы и работаем согласно этой реакции, это всегда живое действие. Забыл текст на сцене – выкручивайся… А в кино как сняли, так и пошло на экран. Порой потом смотришь на себя в телевизоре и думаешь – эх, надо было по-другому сыграть, чуть-чуть не так.

— Для кино у вас достаточно суровая внешность. На предлагаемых ролях это сказывается?

— Кто-то говорит, что я в основном гадов всяких играю. Но и алкоголиков играю тоже, в растянутых майках (смеется). Но на самом деле мне все роли интересны. Не какую роль играть, а КАК ее играть? Ну, наверное, КАК и есть – как могу, как роль вижу, что в нее вкладываю. В роль нужно вкладываться, потому что порой читаешь сценарий, а он — ну не очень. И приходится своей ролью все вытягивать, улучшать, как можешь, все зависит от твоего видения и опыта.

— Можете вспомнить роль, которую интересно, прикольно было играть, что называется, по куражу?

— Да их много, все и не вспомнишь. Был такой хороший сериал «Бигль», шел по телеканалу «Звезда», поэтому его, наверное, не все зрители для себя зафиксировали, канал-то не широкого охвата. Вот там я играл некоего харизматичного Петровича, ходил в шапочке-«алкоголичке» все 16 серий…

 — А нестандартные роли есть, непривычные?

 — Да они у любого актера есть. Либо сыгранные, либо те, которые хотел бы сыграть. Женские роли мне нравятся, я играл пару раз женщин в антрепризах. Пусть и не очень положительные образы с точки зрения общественности и морали, но тем не менее такое перевоплощение – очень интересный опыт, профессиональное самопознание.

— У вас, как у актера, есть опыт озвучивания и российских мультфильмов…

— О-о-о, это вообще было интересно. Я всегда думал, что сначала рисуют и снимают мультик, а уж потом под него делают звукоряд. А оказалось все наоборот! Озвучивал я мультфильм «Приключения Аленушки и Еремы», меня привели в студию, дали текст и картинки персонажа, который только будет в мультфильме. И я должен был их разглядеть, прочувствовать образ героя и уже согласно этому озвучивать. Озвучивал я циклопа Тимура, такого одноглазого бугая, рычал-сипел там на все лады…

— А как вам роль в спектакле, привезенном в Биробиджан? Как считаете, она удалась?

— Мне очень интересно играть своего героя. Очень интересная постановка. Спектакль о вечной теме — о любви, разочаровании, пересмотре ценностей. На сцене меж двумя молодыми людьми, женихом и невестой, и зрелым мужчиной образуется эдакий любовный треугольник, в котором все запутано, а точнее, в самих его участниках… И в итоге все оказывается совсем не так, как есть вначале. Кто кого любит – и любит ли? А если не любит – тогда зачем все затеянное? Для нас этот спектакль нечто новое, над ним предстоит много работать, оттачивать, и зрители нам всегда в этом помогают. Спектакль вроде комедийный, в нем много смешных моментов, но в каждой хорошей комедии есть доля комедии, а вот чего остального – надо разбираться… Режиссер спектакля Антон Фигуровский ездит с нами, каждый раз смотрит спектакли вместе со зрителями. Я же говорю – это не итог, а непрекращающаяся работа.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 − семь =