Американский драматург Дэвид Мэмет

Американский драматург Дэвид Мэмет

Источник фото: www.new statesman.com

Американский драматург, эссеист, киносценарист, кинорежиссер, кинопродюсер и киноактер. Лауреат Пулитцеровской премии 1984 года за пьесу «Гленгарри Глен Росс».

Родился в 1947 году в Чикаго, в семье юриста и учительницы, отец и мать происходили из семей еврейских иммигрантов из России и Польши. В последние годы опубликовал несколько книг художественной прозы и эссеистики, отражающие его возросший интерес к философии иудаизма и все более консервативные политические убеждения.

Известность в мире театра приобрел в 1976 году, после успешной постановки трех его пьес, позже перенесенных на экран. С 1981 года начал работать как сценарист, дебютировав в этом качестве фильмом-ремейком «Почтальон всегда звонит дважды».

Роман «Древняя религия» основан на реальных событиях, произошедших в 1913 году в Атланте, где была убита молодая работница карандашной фабрики. Кого суд признает виновным и приговорит к смертной казни, даже несмотря на отсутствие прямых улик? С одной стороны, чернокожий Джим, убеждающий общественность в своей неграмотности, крайне бедный, но христианин. С другой – Лео Франк, управляющий карандашной фабрикой, племянник совладельца этого предприятия, один из богатейших людей города, но иудей.

 

ВСЕ МЫ ДОЛЖНЫ ОПРЕДЕЛИТЬ СВОЕ МЕСТО, что бедняки, что богачи.

– Даже я, – обратился Франк к человеку из Нью-Йорка, – даже я, при всем своем невежестве, знаю, что ОХОТИТЬСЯ ДЛЯ ЕВРЕЯ – НЕ КОШЕРНО.

 

И ВСЮ ТРАДИЦИЮ НЕНАВИЖУ. Забава для рабов, именующая себя философией. С таким же успехом можно взять рекламу с пачки сигарет и корпеть над ней тысячу лет.

 

У меня свое место, у нее свое. И наше СЧАСТЬЕ НАПРЯМУЮ СЛЕДУЕТ ИЗ ТЕХ ОГРАНИЧЕНИЙ, которые мы налагаем друг на друга и на самих себя.

 

Говорят, философию каждый придумывает себе сам. И вот на протяжении многих поколений мы слышим: «Сколько ангелов танцуют на острие иглы?». А потом появляется некто и говорит: «А какого он размера, ангел?». ВОТ ТЕБЕ НОВАЯ ФИЛОСОФИЯ. Проходит еще несколько веков, и появляется другой человек и говорит: «А какого размера игла?» … И его провозглашают мудрецом.

 

Теперь пес был мертв, и по Моррису выходит, будто зверь должен был знать заранее, что обречен, что, отказавшись от любви, выбирает смерть. Неужели это правда? ЛИБО ПОКОРИТЬСЯ, ЛИБО УМЕРЕТЬ, и третьего не дано?

 

Нет уверенности. Никакой. Мы придумываем себе понятия о морали и справедливости и облачаемся в них, чтобы прикрыть стыд. СТЫД ЗА СОБСТВЕННУЮ НЕЗНАЧИТЕЛЬНОСТЬ. Все зависит от случая. Все.

 

НАШЕ ПРОКЛЯТИЕ – ВЕЩИ. Те, у кого они есть, не жаждут их получить. Те, у кого они есть, к ним равнодушны. Они хотят заполучить еще больше и при этом жаждут обрести свободу от этих вещей.

 

Да, рабство – это плохо. Но ведь ВОЙНА ВЕЛАСЬ НЕ ТОЛЬКО РАДИ ОСВОБОЖДЕНИЯ РАБОВ. Да и вообще, имела ли она отношение к рабству? Неужели только евреи вели по этому поводу горячие споры? Похоже, остальной мир покорно смирился с общепринятой версией. Она и вошла в историю. А почему бы и нет? Придумали подходящую версию, отшлифовали – и двинулись дальше.

 

Но что есть такие проблемы, если не иная форма развлечения? Мы ничего не знаем о них. Мы говорим о них так, будто знаем, а сами ПРОСТО СОТРЯСАЕМ ВОЗДУХ.

 

– При попытке это анализировать, – думал он, – приходится признать, что в самой основе наших чувств лежит некая «первобытная» ПОТРЕБНОСТЬ В ОДОБРЕНИИ ОБЩЕСТВА.

 

Все законы мира, все религии ведут к одной цели: попытаться законодательно закрепить возможность ПОСТАВИТЬ ТАКИЕ ЧУВСТВА ПОД КОНТРОЛЬ.

 

Раввин сказал, что, когда человек изучает Тору, читает одни и те же главы в одно и то же время, год за годом, смысл текста начинает меняться; но поскольку текст остается прежним, ЗНАЧИТ, МЕНЯЕМСЯ МЫ САМИ.

 

Так и устроено общество. КОГДА КАЖДЫЙ БЛАГОДАРЕН за то место, которое в нем занимает, и действует соответственно. Да разве Сильный не накормит Слабого? Разве Белый не направит Черного?

 

СУЩЕСТВУЕТ МНОГО СПОСОБОВ, которыми можно послужить Богу.

 

Эта страна – не Господь Бог. Не надо ей поклоняться. Она создана, чтобы избавить людей от тирании монархов, и в этой стране мы имеем полное право добиваться счастья и жить в мире. Таково наше право. РАЗВЕ ДОЛЖЕН РЕБЕНОК БЛАГОДАРИТЬ РОДИТЕЛЕЙ ЗА ТО, ЧТО ОНИ ЕГО НЕ БИЛИ?

 

Какое блаженство знать, что государство, общество, семья и религия, все говорят: «Пойди и убей. Во имя Господа». Да и чем, помимо этого, они занимались последние две тысячи лет? СО ВСЕЙ ИХ БОЛТОВНЕЙ О «ПРОГРЕССЕ», «будущем», «переменах», «Америке»? Что за сволочная, фанатичная и ханжеская эта Американская Религия.

 

– НИЧТО, – подумал он, – НЕ ЗАЩИЩАЮТ С ТАКОЙ ЯРОСТЬЮ, КАК ЛОЖЬ.

 

Мы не знаем, что есть правильно. Мы неспособны различать правильное и неправильное. НАШИ ГЛАЗА ОБМАНЫВАЮТ НАС. Наши сердца обманывают нас. Вот почему мы обязаны следовать мицвот: что еще нам остается? Иллюзия понимания, которая ведет к тому, что мы провозглашаем себя Богом. В действительности мы ничего не понимаем.

 

В Будущем, он знал, обязательно появятся методы, которые позволят ОТКРЫТЬ ВСЕ, ЧТО БЫЛО СОКРЫТО.

 

До чего трудно отрешиться от мира. Получается лишь на мгновение, а потом затягивает обратно. Короткий, КОРОТКИЙ МИГ, СВОБОДНЫЙ ОТ СОЖАЛЕНИЙ. Свободный от гнева. Мгновение. И – обратно.

 

– Вот она, – размышлял он, – идеальная демократия. ВЛАСТЬ ТОЛПЫ. Толпа выбрала себе Бога и поклонялась сама себе под другим именем. Имя это – Америка.

 

Они искали волшебное прошлое, которое во всех отношениях было бы как настоящее – но без евреев. Они тоскуют по волшебному прошлому, в котором нет борьбы и раздоров; поэтому им нужно указать пальцем и сказать: «ЕСЛИ ЕГО НЕ СТАНЕТ, ЭТО ПРОШЛОЕ ВЕРНЕТСЯ».

 

Даже в этом незатейливом ритуале, когда каждый знает, что другой знает, и каждый счастлив сыграть отведенную ему роль. Счастлив от такого единодушия.

Ему не нужно многого. На самом-то деле ему НУЖНО СОВСЕМ МАЛО. В этом заключалась его тайна. В этом была его сила.

 

– Греки писали, – сказал раввин, – что боги либо существуют, либо нет. Если существуют, тогда, разумеется, все происходит под их влиянием или контролем; а если нет, то зачем сокрушаться, покидая мир, которым правит случайность?

Но если я хочу обрести мудрость, Я ДОЛЖЕН ПЕРЕРАСТИ НЕНАВИСТЬ.

 

Неужели знание всегда приходит через боль? – думал он. – В любом случае такие уроки… наверное, есть и другие, но такие уроки, бесспорно, формируют нас. О ТАКИХ УРОКАХ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ, сколько ни старайся. Это как нечаянно коснуться раскаленной печки. Кто, раз обжегшись, сможет принудить себя добровольно повторить такой опыт?

Цитаты из романа Дэвида Мэмета «Древняя религия»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × 5 =