Американский писатель Эрик Сигал (1937 – 2010)

Американский писатель Эрик Сигал  (1937 – 2010)

static.lexpress.fr

Американский писатель, сценарист, профессор античной литературы, автор ряда научных работ, преподаватель в университете.

Родился в 1937 году в семье бруклинского раввина Шмуэля Сигала и Синтии Сигал, урожденной Шапиро.

Звездой Сигал стал в 1968 году, когда по экранам Америки и Европы с триумфом проплыла битловская «Желтая подводная лодка» – один из лучших мультфильмов всех времен. Сценарий для этого шедевра сюрреалистической анимации написал Сигал (в соавторстве с тремя коллегами). В конце 1960-х годов Эрик Сигал написал повесть о романтической любви гарвардского студента и студентки Рэдклиффа, но не смог опубликовать ее. По предложению Луиса Уоллеса, литературного агента агентства Уильяма Морриса, он написал по мотивам повести киносценарий. В 1970 году повесть «История любви» стала бестселлером, была переведена на 33 языка и издана тиражом более 21 млн по всему миру. Одноименный фильм стал лидером проката 1971 года. За сценарий фильма «История любви» Сигал был удостоен премии «Золотой глобус» (1971). Всего экранизировано одиннадцать книг писателя,  к большинству из них сценарии он писал собственноручно. В 1977 году опубликовал книгу «История Оливера», продолжение «Истории любви».

«Сохраняя веру» («Аутодафе») – это роман-сага о возвышенных чувствах и мирских страстях, о долге, который мешает обрести счастье, о детях, взбунтовавшихся против отцов, о ханжестве и всепобеждающей любви, которая проверяется верой. В 2000 году по мотивам романа был снят фильм «Сохраняя веру», имевший, как и многие картины, в основу которых легли книги Эрика Сигала, большой успех у зрителей.

 

Суббота оставалась для меня особым Судным днем. В субботу я должен был показывать отцу, чему научился за неделю. Он был в моей жизни носителем абсолютного могущества – в точности так я представлял себе иудейского Господа. Непонятного, непостижимого. И способного на гнев.

 

Сейчас, через много лет, я думаю, что его суровое обращение с нами было специфическим способом спрятать свое горе, а возможно, и следствием комплекса вины за то, что он выжил, в то время как столько евреев пали жертвами Холокоста.

 

Мне не дали даже возможности умереть. Меня оставили жить на дыбе воспоминаний.

 

Ему вдруг показалось, что вот наступил главный момент его жизни, он оказался на перекрестке двух дорог, и каждая ведет туда, откуда нет возврата.

 

Я думаю, то, что я чувствовал к тебе, было любовью. Не знаю, что принято вкладывать в понятие земной любви, знаю только, что это была нежность, желание быть с тобой и оберегать тебя. Желаю тебе, Дебора, счастья в жизни. Надеюсь, что в твоих мыслях тоже останется место – для меня.

 

Сомнений больше не осталось. Они… любят друг друга. И с этим ничего нельзя поделать.

 

Тебя не тянет в мир, поскольку у тебя там никого нет.

 

Вы разве не знаете, что агностики жарче всех ищут доказательств существования Бога на Небесах?

 

Прокручивая в голове весь разговор, я вдруг понял, что самой важной его частью были слова прощания. Слова о том, что он направляется в реальный мир, чтобы лечить мятущиеся души, то есть людей, которым для душевного спокойствия веры оказалось мало.

 

Для нас Библия – это не книга, по которой молятся, а путеводитель.

 

Я просто погряз в грехе. И никогда еще я не был так счастлив.

 

Она вдруг поняла, что его бравада скрывает ранимость и постоянный страх, каким должна быть исполнена жизнь, протекающая всего в шестидесяти секундах от смерти.

 

У нее было такое чувство, что все три года разлуки она провисела на краю пропасти.

 

– То есть все бросить? Работу, все обязанности…

– Мне представляется, что ваша первейшая обязанность – это забота о сыне. Больше, мисс Луриа, мне нечего вам сказать.

 

Совсем невинные девочки, такие беззащитные в этом мире, где неполная семья все еще воспринимается как нечто дефективное.

Что еще хуже – по горькой иронии, к детям разведенных родителей общество относится с большей теплотой, нежели к сиротам. Как будто эти девочки виноваты в том, что их отец погиб! Одноклассники наверняка сторонятся их, опасаясь «заразиться» невезением.

 

– И какой же ты после этого священник?

Тим смерил взглядом обоих приемных родителей и из самой глубины своего израненного сердца произнес:

– А какие же вы после этого люди?

 

Взрослый человек – это тот, кто говорит себе: «Меня больше не волнует, что думают мои родители». Для меня это и есть подлинное психологическое совершеннолетие. Бар-мицва.

 

Болезни – это единственное, в чем мы идем в ногу со временем.

 

Ни в одном законе не сказано, что мы должны оправдывать ожидания своих родителей.

В мире не может быть справедливости, пока на земле существуют голодные!

 

Деление людей на «своих» и «чужих» – это то самое искаженное мышление, которое привело мир к Холокосту. У меня есть право так говорить, поскольку эта ничем не оправданная ненависть лишила меня родителей, а потом и сына. Самое главное заключается не в том, еврей ты или христианин, а в том, хороший ли ты человек.

 

Правда, сколь бы прекрасна она ни была, не всегда лучшее средство для достижения высокой цели.

 

Бывают трагедии, которые мы не можем ни предотвратить, ни исправить.

 

Иногда я чувствую себя ходячей тучей. Я закрываю свет всем, с кем встречаюсь.

 

Пока вы осыпаете нас обвинениями, позвольте вам напомнить, что основополагающим принципом существования для любого еврея является «пикуах нефеш» – то есть уважение к человеческой жизни.

Цитаты из романа Эрика Сигала «Сохраняя веру»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *