Английский писатель Дэн Джейкобсон (1929 – 2014)

Английский писатель Дэн Джейкобсон (1929 – 2014)

Южноафриканский и английский писатель, критик, эссеист. Родился в Йоханнесбурге, большую часть жизни прожил в Великобритании. Работал в университетском колледже в Лондоне.

Преподавал также в США, Австралии, Южной Африке. В 2007 году был избран в королевский совет по литературе (Royal Society of Literature).

Его роман «Богобоязненный» – притча о религиозной нетерпимости. Действие в книге условно происходит в средневековой Европе. Главный герой – переплетчик Коб, почти всю жизнь проживший в городишке под названием Нидеринг, в самой западной части земли Ашкеназ. Всю жизнь он считал себя благочестивым человеком. Только умереть спокойно ему не удается – его преследуют видения двоих детей-христоверов – мальчика и девочки. Они мучают его, пробуждая картины прошлого. Он вспоминает друга, который превратился в одержимого фанатика и врага, девушку, свою первую любовь, которую он предал. И ее жизнь, и жизнь Коба могли бы сложиться по-другому, если бы он нашел в себе мужество преодолеть собственный преступный конформизм и страх.

Джейкобсон намеренно нарушает привычные реалии исторического прошлого, не условного, а настоящего. В чем именно спор и какие именно догматы веры исповедуют герои – догадаться не трудно, автор и не маскирует религиозные учения, о которых идет речь. Но вот привычные схемы разделения на гонителей и гонимых – нарушаются.

 

Еще до смерти жены собственное существование представлялось Кобу не более чем послесловием к уже оконченной жизни. С уходом Рахелы это чувство стало неминуемо сильнее прежнего. Чем старше человек – и истина эта подтверждалась его собственным опытом, – тем труднее и труднее находить причины для продолжения жизни.

 

Коб пожалел, что в молодости слишком много читал. В противном случае жизнь могла бы сложиться счастливее, и мысли в его возрасте не путались бы, как теперь. Меньше было бы всякой ненужной чепухи, каши в голове было бы меньше, а оттого – ошибался бы меньше, не смешивал слова и понятия.

 

В чем, гадал Коб, сила подобных легенд, как не в том, что в героях мы узнаем самих себя, улавливаем сходство, сколь бы ничтожны мы ни были, по сравнению с ними, несмотря на огромные различия в жизни и ее обстоятельствах. Разве не так?

 

Для детей он – источник сознания вины и дурных предчувствий.

 

Таким образом, то, что для одного экзотика, для другого обыденность. Выходит, человек все воспринимает, отталкиваясь от привычного. Если бы, к примеру, он родился в другом месте, в другое время, при другом порядке, то воспринимал бы все как данность, независимо от условий, а та жизнь, которую он ведет сейчас, могла бы его обескуражить, поставить все с ног на голову. Но нашему воображению, по крайней мере, подвластны такие перевертыши, хотя в жизни они недостижимы.

 

Сплетня стала для них источником развлечения и познания и значила гораздо больше, чем молитва, работа, игра или музыка. Сплетня превратилась в цепь, которой они были скованы между собой и которая связывала их с внешним миром. Их можно было сравнить с привязанными к колесу ослами, вращавшими лебедку то влево, то вправо под аккомпанемент собственного рева.

 

А когда он, наконец, умрет, у него будет другая жизнь, жизнь – как своего рода воспоминание, прерывистая и короткая, но вместе с тем и длинная. Иногда его будут вспоминать внуки, как он им и наказал, а если продержаться еще несколько годков, тогда и праправнуки лет эдак через восемьдесят в невообразимом мире могли бы рассказать что-нибудь своим правнукам о нем.

А его гости? Они – словно малые дыры в пространстве, провалы во времени, призрачные души, бестелесные существа. Явились к нему под видом христоверов, в обуви из свиной кожи. Девочка в кружевном чепчике, мальчик в красной безрукавке, а лица такие, будто и знать не знают, зачем они тут.

Затем несколько месяцев город радовался миру или тому, что тогда сходило за мир.

 

Можно подумать, наш Бог, или ее Бог, или любой другой Бог, которому поклоняются люди, мог бы одобрить этот спектакль или любой спектакль, подобный этому.

 

А теперь в забвение погружался он. Оно наступило как пробуждение, как освобождение от сна, в котором он жил, в котором виновных принимают за невиновных, а невиновных объявляют виновными. Как так случилось? Как могло так случиться? Как его имя? Что это за место? Что за время?

Тогда он не знал, что от позора, чувства вины и одиночества не так-то легко избавиться. Они находят дорогу из одного времени в другое, лазейки, куда можно спрятаться, много способов напомнить о себе; они терпеливы, умеют ждать. Не подозревал он также и о том, как многолико презрение к себе, ощущение собственной никчемности или разъедающее душу осознание, что ты неудачник.

Он выбрал путь, казавшийся ему безопаснее и легче. И только теперь, в старости, другим человеком – слишком поздно – обнаружил, когда уже ни для кого, кроме него, это не имело никакого значения, каково построить жизнь на лжи и грязи, на костях невинной девочки, о невиновности которой он знал и которую не осмелился спасти.

Если бы я дал показания в пользу Санни, ее жизнь тоже была бы другой, хотя бы в тот короткий отрезок времени. Она бы знала, что ее не предали.

Ты – не другие. Ты Коб. И никогда не будешь никем другим, сколько не проживи. Но только тебе дан шанс понять, кем ты можешь стать, если хватит духу.

Каждому – своя одержимость. Каждому – проводить дни в ожидании своих вестников.

Но была одна жизнь, которая была бы совсем другой, осмелься Коб свидетельствовать в пользу Санни, и это была его жизнь.

 

Прошлого не вернуть. Задним числом ничего не исправить. Время не лечит страдания. Силой воображения их не избыть. Оно навечно отложило свой отпечаток на черты времени. И только забвение – одно оно – способно изменить, сгладить, стереть этот отпечаток.

 

Цитаты из романа Дэна Джейкобсона «Богобоязненный»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *