Бегство… на фронт

Бегство… на фронт - Эммануил Казакевич со своим командиром Петром Выдриганом. 1942 г.

Эммануил Казакевич со своим командиром Петром Выдриганом. 1942 г.

Малоизвестные факты биографии поэта и писателя в книге Бернгарда Рубена «Казакевич»

Эта книга пока еще не знакома широкому кругу читателей и почитателей творчества Эммануила Казакевича — она выпущена московским издательством «Аграф» только что, в конце января нынешнего года. В Биробиджане небольшого формата увесистый томик в твердом переплете с военными и послевоенными фотографиями писателя появился буквально на днях. Автор книги — известный российский литератор Бернгард Рубен.

 Несомненными ее достоинствами являются, во-первых, основанная на документах достоверность в изложении биографии Казакевича, во-вторых, искренняя симпатия Рубена к автору «Звезды». Очень украшают текст, придают ему доверительную интонацию и, помимо всего, раскрывают натуру писателя его письма к жене, дочерям, сестре. Их много. Перед нами предстает романтик и реалист, нежный, любящий отец, муж, брат и прошедший сквозь испытания боевой офицер. Для нас очень важно и то, что исследователь жизни и творчества Казакевича скрупулезно прослеживает его путь на фронт. Оказывается, был он весьма тернистым — интеллигент и полиглот Эма Казакевич балансировал буквально по лезвию бритвы, чтобы попасть на передовую. Рубен предлагает нам собственную интерпретацию биографии известного писателя, начиная с 1941 года, когда Эммануилу было 28 лет, и вплоть до его смерти.

kazakevich1Кстати, в качестве ремарки, в самом начале повествования есть такая фраза: «Приехавшая жена (Эммануила Казакевича) рассказала о переименовании улицы, названной в честь его покойного отца». Речь идет об улице Казакевича в Биробиджане.

Опуская некоторые подробности, хочу рассказать читателям историю «бегства» на фронт Эммануила Казакевича, которую приводит в своей книге Бернгард Рубен. Из-за сильной близорукости писатель остался в стороне от всеобщей мобилизации, когда началась война. Но с появлением ополчения у Эммануила появился шанс, и он им воспользовался. Будучи ополченцем, записался на курсы младших лейтенантов. Обучаться курсантам приходилось под обстрелами, отходя с рубежа на рубеж. На их полк обрушилась сначала авиация, затем артиллерия, а вслед за этим — вражеская пехота. Уцелевшие курсанты отступали и выходили из окружения мелкими группами. Вместо фронтовой курсантской бригады на ходу формировалась запасная, вбиравшая в себя остатки разбитых частей. Она расположилась в городе Владимире. Именно здесь судьба свела поэта с командиром полка Петром Выдриганом, сыгравшим большую роль в его армейской судьбе. Казакевич написал стихотворный рапорт, в котором докладывал командиру, что он — несчастный библиотекарь, ни в каком подразделении не значится в списках, и нет до него никому никакого дела…Выдриган познакомился с автором рапорта. Кроме интереса, пишет Рубен, ополченец вызвал у командира полка симпатию. К тому времени ополченцы уже были отозваны из армии или распределены там сообразно их гражданским специальностям. А этот был намерен попасть на передовую. Вскоре пришел приказ образовать в полку роту краткосрочной подготовки младших лейтенантов, и Выдриган зачислил туда грамотея-ополченца. Так Эммануил Казакевич стал офицером. Тогда же командир полка предложил ему стать адъютантом, и поэт согласился. Он прослужил в этом качестве полгода — в ожидании само собой разумеющейся отправки на фронт. Но вместо этого Казакевича, как члена Союза писателей, перевели в только что созданную бригадную газету. Здесь он сразу включился в работу со свойственной ему энергией и добросовестностью. Но ему-то нужно было другое — на фронт, и он стал со все большей настойчивостью просить бригадное начальство об отправке. Однако все его обращения были бесплодны. Редактор газеты, обращаясь к начальнику политотдела, убеждал последнего, что добросовестный, писучий, политически грамотный Казакевич обеспечивает порядок с газетой, а начальнику политотдела в первую очередь это и было нужно.

В тот момент Выдригана назначили заместителем командира 51-й стрелковой дивизии, формировавшейся в составе Западного фронта, и свои надежды вырваться из тыла в действующую армию Эммануил связывал только с ним. Командир полка, прибыв к месту назначения, предпринял энергичные шаги для вызова Казакевича на фронт. Перевод, однако, затягивался, срывался. Впоследствии генерал в отставке Выдриган поведает в своих воспоминаниях: «Я знал, что законным путем никак не смогу взять Казакевича на фронт, тем более — к себе. Эма написал мне, что он так или иначе попадет на фронт, хотя бы через штрафной батальон. Зная его характер, я боялся этого, боялся, что Казакевич пойдет на все…»

Тогда, пишет Рубен, у друзей и созрел план. Эммануил Казакевич совершил… побег из запасной бригады в ночь с 25 на 26 июня 1943 года. Он оставил несколько писем начальникам и сослуживцам. «Я еду на фронт работать в разведке штаба дивизии. Я уверен в себе, в своих силах, а главное — в своей стойкости и стремлении стать настоящим командиром… Желание, горячее и непреоборимое, быть на фронте, активно бороться в рядах фронтовиков за наше дело, желание, о котором я вам много раз говорил, — вот причина моего внезапного отъезда», — написал он в одном из писем. Накануне к Эммануилу прибыл сержант-нарочный с пакетом документов для него — для беспрепятственного проезда в условиях военного времени, когда на каждом шагу его могли остановить патрули и задержать как дезертира.

 «Впрочем, юридически он, самовольно покидая свою запасную бригаду (поскольку «приказ» по 51-й дивизии не имел здесь никакой силы), и так оказывался в положении дезертира. И подлежал ответственности по законам военного времени», — говорится в исследовании Бернгарда Рубена. Автор книги объясняет, почему Казакевичу важно было попасть на передовую: «Для него не пройти через войну, не принять в ней самое активное участие, не познать ее со всей глубиной и остротой значило позорно загубить свою жизнь. Участие в войне с фашизмом было для него вопросом совести…Одновременно и Литература тоже требовала от него все увидеть и все испытать самому, постичь всю беду и подвиг народа. Ибо он — поэт — был влеком и своей литературной «Звездой» и, ничего определенно не рассчитывая, но сознавая и эту свою внутреннюю необходимость, предчувствуя и готовя это свое будущее (если, конечно, оно суждено ему), стремился туда, в бой, на передний край и в расположение врага, чтобы дать себе эту возможность — сделаться писателем Казакевичем».

Ему удалось избежать проверки документов в поезде, где по вагонам, набитым людьми с котомками и чемоданами, продирался комендантский патруль. Затем он, прибыв в Москву, ловко миновал патрульные наряды на Курском вокзале и привокзальной площади, как бы держа экзамен на разведчика. И уже на Киевском вокзале совсем по-фронтовому пристроился в эшелон, следовавший в нужном ему направлении. Он добрался до места, где находился штаб 51-й дивизии и предстал перед полковником Выдриганом.

Однако буквально через неделю офицер политотдела армии доставил Казакевича в штаб, где ему вручили предписание вернуться в Московский военный округ. Операцию провели в отсутствие Выдригана. В политуправлении округа Казакевич, после крепчайшей головомойки, получил строгий приказ и письменное предписание — немедленно следовать обратно в бригаду. Там он должен был понести на первый раз дисциплинарное и партийное наказание. «Учли, видимо, что бежал он все-таки на фронт и даже сообщил точное место дислокации и номер дивизии, куда бежал — значит, вроде и не форменный дезертир; что он отец двоих детей и что служил до этого безупречно, да к тому же — писатель, то есть личность мудроватая…» , — объясняет Рубен мягкость наказания.

И вот тут вмешалось судьбоносное «стечение обстоятельств» — благодаря тому самому Выдригану, которого вызвали в Главное управление кадров за новым назначением. Ему предложили должность заместителя командира 174-й дивизии, которая вела жаркие бои на стратегически важном направлении. А своей цели в отношении Казакевича Выдриган достиг в канцелярии, где девушка-солдат заполняла ему на машинке предписание. Вместе со своим офицерским удостоверением он солидно положил перед нею и удостоверение Казакевича и, уже как начальник, твердо сказал, что младший лейтенант следует за ним, что было вполне обычным делом.

О дальнейшем боевом пути Эммануила Генриховича мы более или менее знаем: он воевал в разведке, не раз проявлял отвагу, был дважды ранен.

О литературном же таланте нашего земляка, столетие которого мы отмечаем в эти дни, судить может каждый, читавший его произведения. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *