Без вины осужденная

Без вины осужденная - Надежда и Иосиф ЛибербергИ

из семейного архива Ирины Новицкой

Надежда и Иосиф ЛибербергИ

Внучка первого руководителя ЕАО Иосифа Либерберга рассказывает о своей семье.

Волна страшного насилия, пронесшегося над нашей страной в 1937-1938 годах, раздавила и уничтожила множество неугодных правящему режиму людей. Мощная репрессивная машина, созданная Сталиным для ликвидации инакомыслия, в течение короткого времени загнала в лагеря около полутора миллионов человек. Из них почти семьсот тысяч было расстреляно…

«Не скоро совершается суд над худыми делами, — говорит Екклесиаст. — От этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло». Власть не только старательно выискивала и жестоко наказывала «врагов народа». В своей неуемной злобе она изобретала все новые, самые дикие способы обвинения. Печально известная 58 статья УК РСФСР породила такое понятие как «член семьи изменника Родины» (ЧСИР). «Благодаря» этой страшной формулировке можно было без особых разбирательств арестовывать и лишать свободы на срок до 10 лет членов семьи осужденного.

О трагической судьбе первого руководителя ЕАО Иосифа Либерберга я уже рассказывал на страницах «Биробиджанер штерн» в публикации «Жизнь, прерванная на взлете». Напомню, что он был ложно обвинен в участии в «контрреволюционной троцкистско-террористической организации, осуществившей 1 декабря 1934 года злодейское убийство Кирова», и расстрелян 9 марта 1937 года. Но, к сожалению, я практически ничего не знал о  семье Либерберга. Было известно лишь, что жена Иосифа, Надежда, как член семьи изменника Родины, была репрессирована и отправлена в Акмолинский лагерь на долгие восемь лет…

Почти три года, работая над монографией о Либерберге, я не оставлял попыток отыскать его родственников. Обрывочные сведения говорили о том, что они, возможно, проживают в Украине. Однако найти их там мне долгое время не удавалось. Помог случай.

В поисках информации об Иосифе Либерберге, его внучка Ирина Новицкая, которая, как выяснилось, действительно живет в Киеве, вышла на сайт издательского дома «Биробиджан». Прочитав в «Биробиджанер штерн» публикации о своем дедушке, она сама написала письмо в редакцию газеты, а затем и автору этих строк. Ее рассказ открывает биробиджанцам еще одну страницу в трагической истории жизни первого руководителя области.

«Это волшебное слово Биробиджан знаю от рождения, — пишет Ирина. — Это слово с самого детства ассоциировалось во мне с  далекой и волшебной страной, которую строили мои дедушка и бабушка, и я чувствовала, что когда-нибудь должна туда приехать.

Я восхищена тем, что кроме меня кто-то еще сохранил память о моем дедушке, думаю, вы и сами можете себе это вообразить. Я выросла с сознанием того, что являюсь потомком необыкновенного человека, но была уверена, что не осталось никого, кроме меня, кто сохранил о нем память. Поэтому трудно описать, какое эмоциональное потрясение я перенесла, когда из ссылок в Интернете узнала, что о дедушке помнят и пишут!

Моя мама, Тамара Иосифовна, умерла 10 лет назад. Меня в основном воспитывала бабушка Надежда Абрамовна, от которой я и узнала о дедушке. Она изредка рассказывала мне отдельные эпизоды из их жизни, описывала различные картинки их прошлого, и в конце рассказа, когда речь заходила об Иосифе, моя мама начинала рыдать, а бабушка успокаивала и вытирала ей слезы. Бабушкины же слезы были уже давно пролиты за долгие годы сталинских лагерей. Я крепко обнимала их и тоже плакала, тогда еще не понимая до конца, что происходит с ними, что заставляет их так переживать…»

Это письмо Ирины звучит как крик души и наконец наступившая возможность излить накопившиеся за много лет чувства. Она считала, что жизнь ее дорогих и любимых бабушки и дедушки — глубоко личная, только ей принадлежащая тайна. Но оказалось, что  судьба  ее предков — это часть истории еврейского народа, истории создания Еврейской автономной области, в которой фигура Иосифа Либерберга становится все более известной, а его роль в становлении и развитии автономии более значимой.

Наш разговор о трагических судьбах Иосифа Либерберга, его жены Надежды, пережившей лагерные драмы, их дочери, оставшейся на долгие годы сиротой, возвратил Ирину в прошлое. Воспоминания о детстве, где  рядом с ней были самые близкие люди —  бабушка и мама, заставили ее заново пережить драматические минуты. Она решила выразить свои чувства,  отправив мне, а значит нам, биробиджанцам, свое послание.

«Мы пришли в этот мир благодаря нашим предкам. Мы несем в себе частицу каждого из них. Они жили для нас, и они живут теперь в нас… Я надеюсь вспомнить обо всех моих родных и собрать, хотя бы виртуально, через  много десятилетий всю нашу семью вместе.

О семье я знаю немного: маму Нади и ее сестры Софьи звали Фридой. Она была замужем за зажиточным сахарозаводчиком Абрамом Гольдштейном. Фрида покинула своего мужа, прожив с ним не более пяти лет, так как пожелала учиться. Муж был категорически против обучения женщин, поэтому Фриде и пришлось бежать из дому, захватив обеих своих крошек. Она выучилась на акушерку и всю жизнь посвятила этому великому делу — содействовать появлению на свет новой человеческой жизни.

Фрида жила в семье брата, у которого было много своих детей, в основном мальчиков. Надя прекрасно училась в гимназии, но в свободное время отчаянно бедокурила, пытаясь нисколько не отставать от сорванцов-братьев. Особым шиком у них считалось залезть в чужой сад, нарвать яблок и угостить ими позже хозяина этого сада. Близкие звали Надю «Нюшей». В округе все соседи знали, что Нюшин дядя, не разбираясь, оплачивал остекление выбитых окон, так как считал весьма вероятным, что сделали это его племянница или сыновья.

Однажды Нюшу украли цыгане. Когда девочка пропала, поднялся переполох. Кто-то подсказал дяде, что цыганский табор, стоявший неподалеку, быстро снялся с места и исчез. Дядя организовал настоящую погоню и, настигнув цыган, обнаружил среди них свою племянницу, весьма счастливую и радостную.

Когда девочку забрали, на перекрестке долго стояли и плакали, обнявшись, две женщины — Фрида и немолодая цыганка, не желавшая расставаться с девочкой, в которую буквально влюбилась. Она говорила, что никогда не слышала такого голоса и не видела, чтоб кто-то так танцевал! А потом она еще долго рассказывала Фриде о том, какая судьба ждет эту необыкновенную девушку…

Все, кто знал Нюшу, попадали под очарование ее необыкновенной личности — веселая, задорная красавица, не по-женски сильная и ловкая. Она была центром притяжения семьи и всех окружающих. У Нюши было потрясающее «оперное» контральто, и она постоянно распевала арии, занимаясь домашними делами.

Любовь своей жизни моя бабушка встретила почти случайно: она поехала погостить к своему отцу, а через город в этот момент проходили военные формирования. Так судьба столкнула моего дедушку Иосифа Либерберга с моей бабушкой Надеждой Абрамовной. Они сразу безумно увлеклись друг другом.

Отец Нюши с первой же минуты не одобрил такого знакомства: Иосиф был юношей незаурядным, что и говорить, но выходцем из иного круга, а значит, совсем не пара его чудо-дочери! Но разве могло иметь значение мнение отца для Нюши в подобном вопросе?

Все решилось сразу и навсегда! Огромного роста, молодой, красивый и необыкновенно талантливый юноша был под стать моей бабушке своей неуемной энергией, азартностью и веселым нравом.

Мою бабушку Иосиф обожал, считал авторитетом во многих вопросах, баловал подарками. Но обновы не попадали в зону внимания моей бабушки: она могла завести подруг в дом, открыть шкаф и раздарить им свои наряды, которые Иосиф с гордостью привозил из заграничных командировок. А вот в шахматы, шашки Нюша могла играть запоем и, конечно, общаться, петь, работать, жить она любила так страстно, как никто другой.

Нюша рано вышла замуж и родила дочку Тамару — мою маму, которую сразу стали называть Тасей, так как, во-первых, у нескольких знакомых дочки тоже оказались Тамарами, а во-вторых, грассирующему Иосифу Тасей называть дочку было проще.

Нюша была учителем истории в школе, и работу свою очень любила. Иосиф был поглощен своей деятельностью еще больше. Ребенком занимались фребелички (дорев. назв. воспитательницы детей дошкольного возраста по методу немецкого педагога Фребеля — И.Б.), родная сестра Нюши Соня и иногда бабушка.

Так как в то время считалось, что детей вредно рано учить читать, никто не затруднял себя обучением Тамары чтению. Но произошло чудо — моя мама в три года сама выучилась бегло читать и начала тайком от своих педагогов-родителей проглатывать книгу за книгой из огромной папиной библиотеки! Она была на этом однажды поймана и наказана, но не была «сломлена» — на всю жизнь у нее сформировалась стойкая страсть к чтению и стойкая ненависть к любым играм, вроде шахмат и шашек, в которые играли родители! А еще мама оказалась «вундеркиндом» — школьную программу проходила очень быстро и «перепрыгивала» через классы…

…Когда в 1937-м зятя Фриды расстреляли, а дочь отправили в тюремный лагерь, бабушка заменила внучке родителей, помогла ей не только выстоять, но и закончить школу, чудом поступить в университет (детям репрессированных путь к учебе был практически закрыт). Родоначальница нашей семьи исполнила свою роль достойно!

Будучи оскорблена своей страной, она сохраняла достоинство и патриотизм: в преддверии войны Фрида не разрешила Тасе продать государственные облигации. «Девочка моя, нехорошо требовать от страны деньги в тот момент, когда стране тяжко», — сказала она тогда внучке. Вот такая она была гордая и несокрушимая!

В первые же дни войны Фрида буквально «вытолкала» внучку из Киева. «Молодой еврейке не место там, где есть немцы», — изрекла бабушка. Быстро выдав ее замуж за сокурсника из Донецка, она  отправила Тасю с мужем на восток. Боже, как она оказалась права: она спасла Тасю, и тем самым сохранила весь наш род!

При этом сама Фрида не сдвинулась с места, считая, что должна сохранить семейное гнездо. «Мне, старой, тут ничего не грозит», — успокаивала она при отъезде внучку. Фрида не покинула Киев и погибла в Бабьем Яре во время войны с десятками тысяч других евреев. Она отправилась туда, сопровождаемая Тасиной собакой Венкой — шотландской овчаркой, которая отказалась оставить свою хозяйку…

Редкие письма, приходящие  из  лагеря, повествовали  о тяжелой судьбе, выпавшей на долю Надежды и тысяч таких же, как она,  невинных женщин, которым приходилось строить, обрабатывать землю и просто работать, чтобы выжить. Начальник лагеря, куда попала Надежда, не знал, что делать с этими удивительными, умными и красивыми женщинами, непонятно как оказавшимися втянутыми в страшную сталинскую мельницу репрессий. Он переживал и не понимал, за что их постигла такая участь.

Надежде через какое-то время предоставили возможность вести занятия для детей  других узниц в импровизированной школе. Одну из девочек, Майю Богданову, дочку заключенной москвички, она буквально «удочерила» и забрала с собой, когда смогла выйти на волю. На Нюшины уроки по немецкому языку приходил и сам начальник лагеря.

Освободившись  из лагеря, Нюша не имела права ни работать, ни жить в большом городе — Киев был для нее закрыт. Тася нашла работу преподавателем физики в Житомирском педагогическом институте и забрала маму, которую она просто обожала…

… Бабушка была удивительной по силе характера личностью, равной которой я в своей жизни не встречала. Мне было 12 лет, когда я ее потеряла. Эти юные годы, проведенные с ней, оставили в моей памяти неизгладимый след. Рассказы бабушки о жизни и трагической судьбе ее мужа, моего деда, которого я  никогда не видела, но, казалось, хорошо знала и полюбила всем сердцем, стремилась быть похожим на него, стали для меня глубоко личным состоянием души. Это проявлялось во всем: и в работе, и в отношениях с людьми. Образ дедушки присутствовал рядом со мною постоянно, и именно осознание этого, возможно, и дает мне смелость всегда поступать самостоятельно, нестандартно. Я говорю об этом специально, потому что думаю, что это и есть определяющий фактор в моей жизни».

Иосиф БРЕНЕР

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *