Биро-Биджан

Д-ру Ханесу посвящает автор

http://www.gazetaeao.ru/biro-bidzhan-9/

 (Продолжение. Начало в №20)

 «СТАРОСТЫ»

 1. Глаза навыкате

Цодек Штупер крепко придерживал агента ГПУ за правую руку, прохаживаясь с ним по платформе станции «Бочкарево». Цодек пытался идти немного впереди, чтобы заглядывать агенту в лицо. Для этого он раз за разом забегал вперед, поворачивался к агенту своей противной продолговатой рожей, скривленной в умилительную гримасу.

Но агент ловко переставлял левую ногу, как меняют ногу в военном строю, и равнялся с Цодеком, даже опережал его немного, а Цодеку приходилось снова трусцой забегать вперед…

Вот так прохаживаясь по платформе, Цодек жаловался на заведующего переселенческим пунктом. Он заикался и недоговаривал слова:

– Н-ну как кто? Н-ну как? Почему о-он хочет н-нас з-задержать? Н-на целый день о-он нас з-задерживает! С-скажите с-сами.

Цодек чувствовал в душе, что он прав. Он «уполномоченный», хотя никто его не «уполномочивал», однако он говорит от имени стольких переселенцев. Он очень хотел убедить агента.

– Нет, н-не то, что м-мы переселенцы. А о-он не знает, з-заведующий. О-он думает, что мы простые пе-еселенцы, простые пе-еселенцы. Т-так вот он нас к-купать хочет. Нет, не то. М-мы е-едем в Би-беджан. В Би-беджан мы едем, а-а о-он хочет н-нас к-купать, з-заведующий. Так скажите же в-вы, почему?

Все ли понял агент, или очень мало, но Цодека он больше не переспрашивал и, не теряя времени, пошел к заведующему переселенческим пунктом.

… Рефоел-каменщик снова не знал, что делать. Он упорно стоял и втолковывал заведующему переселенческим пунктом, что он, заведующий, должен отступиться от своей «принципиальной позиции», потому что это не так просто – взять людей, которые ехали больше десятка дней, и за день приезда на конечный пункт задержать их на целый день. Тут надо подойти к делу по-пролетарски. А если хочет заведующий, то Рефоел может показать ему свой партбилет с двадцатого года. Да, да, с двадцатого года.

– Может, вы перестанете морочить мне голову, – отвернулся от другого переселенца и накинулся на Рефоела заведующий. – Все переселенцы моются тут в бане, а вы у меня не любимчики. Я имею такое распоряжение, и точка.

Заведующий хотел отодвинуть от себя партбилет Рефоела, но обе руки у него были заняты: правой он что-то записывал, а левой придерживал возле уха телефонную трубку. Тогда он кивнул на билет, чтобы Рефоел сам его забрал.

Но Рефоел не забирал. Он втолковывал свое:

– Товарищ, а знаете ли вы, как обращаться с массами? Массы едут в Тихонькую. Там уже Биро-Биджан. И там уже все приготовлено. Не надо будоражить массы.

– Товарищ, прошу вас, идите себе. У меня есть распоряжение – и точка! Кто вам виноват, что вы не знаете, что есть гигиена. Гигиены вы не знаете. Поэтому я сейчас запишу номер вашего партбилета и буду на вас жаловаться.

Рефоел отвернул голову, заморгал, сморщил свое и без того сморщенное желтое лицо, а тем временем рукой медленно потянул к себе партбилет. Спрятав его в карман, он заговорил сам с собой: от них же только беспокойство имеешь. Очень трудно ладить с «ними» и быть у «них» за старосту. Черкасских переселенцев еще кое-как терпеть можно. Но «лисаветские» каждый раз дерутся. Кто-то в этом, безусловно, виноват… Но Рефоел об этом понятия не имеет. Вот при случае он с ним посчитается.

И хоть Рефоел ни о ком не думал, но все же сплюнул:

– Тьфу, паршивцы. Никто от них ласки не ждет, а они везде лезут.

Нет, зиновьевский учитель хоть тихий, не ругается. А киевский, тот уже просто черт знает что. Еще в Челябинске, когда прицепляли вагоны, тот Цодек сразу подольстился и начал лазить сюда, в этот вагон. Дня за два начал он ходить сюда со своим поэтом золотозубым Захарией, и придумали они песенку:

Рефоел старик

Думал,

что он едет в ЦИК,

Но ему ответ был дан,

Что он едет

в Бибеджан.

Все переселенцы подняли тогда Рефоела на смех. А некоторые даже предложили выбрать Цодека «старшим комендантом эшелона». Вот уж погонял его после того Рефоел, ничего не помогало. Это ж какой Цодек въедливый. Везде лезет…

Теперь каменщик хотел подойти к заведующему и сказать, что и сам уже согласен пойти в баню. Мужчина должен быть мужественным, должен сам признавать свои ошибки. Но заведующий все еще говорил по телефону.

У Рефоела как-то не получалось уйти отсюда. Он смотрел на заведующего и пытался соединить вместе его отрывистые слова. Конечно, они едут в Биро-Биджан. Там уже, наверное, все готово. Сам Рефоел всю дорогу расписывал переселенцам, как там будет. И прежде всего он наговорил про баню и подобные вещи. Потому что сам он ни одной недели не проживет без бани. За целую неделю столько той пыли наглотаешься у печей, когда их кладешь, поэтому надо мыться. Так зачем же тут задерживать их?

К тому же сам Рефоел обещал переселенцам, что таки добьется, чтобы тут их вагоны не отцепляли. Чтобы они, не мешкая, ехали в Биро-Биджан. Все ему поверили. Ведь он у них за старосту. И тут на тебе, такая незадача…

Заведующий переселенческим пунктом тем временем закончил разговор по телефону и спросил каменщика, чего он еще хочет: Рефоел забыл, что хотел сказать, страдальчески скорчил заросшее лицо и напряженно вспоминал. Но в этот самый момент пришел Цодек Штупер с агентом ГПУ. Рефоел отошел, стал в стороне. Хотел промолчать, но не утерпел, потому что Цодек так шумел и кричал, что он «уполномоченный». Такая дрянь. Посмотреть только на его фасад, как у него все лезет вперед: кирпич на полкирпича. Как не развалится все, сверху неуклюже стоит вдавленный лоб, потом заросшие волосами глаза, а впереди – огромная широкая бадья – нос. А уже под носом все отодвигается назад, и прежде всего верхняя губа, затем – нижняя, а потом скошенный подбородок, такой же, как его скошенный лоб… Так вот такая уродина тоже сюда лезет.

– Нет, это неправда! Он никто. Никто его не уполномочивал, – не вытерпел Рефоел.

– Тебя не спрашивают. Ты молчи, – гневно накинулся Цодек. Он уже был готов разговориться, но агент его остановил: он понял, что ему тут нечего делать. Это дело самого заведующего.

– А что? – завопил Рефоел, – ему, этому босяку, не нужна гигиена. Есть такое распоряжение правительства. И это никак не касается национализма.

– Во-первых, т-тебя не про-просят в-вмешиваться, – пытался Цодек перекричать Рефоела. – А-агент с-сам еврей и сможет нам «сочувствовать».

Но агент добродушно усмехнулся, махнул рукой и вышел из канцелярии. Заведующий начал разговаривать с другими переселенцами. А оба «старших» с шумом и криками вышли из канцелярии и долго еще кричали на всю платформу…


Меер Альбертон

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *