Биробиджан мог бы стать «страной» идиша

Биробиджан мог бы стать  «страной» идиша

Фото Олега ЧЕРНОМАЗА

В Биробиджане побывал еврейский поэт, этнограф, переводчик, литературовед, идишист, редактор журнала «Идишланд» Велвл Чернин из Израиля.

«Я словно из одного еврейского государства приехал в другое», – сказал он в интервью «БШ»

– Велвл, спасибо вам за вашу потрясающую поэзию на идише, за переводы на идиш. Откуда в вас любовь к этому языку?

– Когда я был маленьким, меня водили на яму около Пирятино – это местечко в Полтавской области на Украине, где родилась моя мать и где почти все местные евреи погибли в годы Холокоста. В детстве я думал, что мы остаток какого-то народа, который всегда жил на Украине. Мне было очень больно и обидно, что нас не остается, что язык умирает, и я изо всех сил цеплялся за идиш, на котором говорили мои бабушка и дедушка по маминой линии. Читать на идише я выучился сам лет в двенадцать, немного помог в этом дедушка. Родители мои страшно испугались, когда я стал покупать журнал «Советиш Геймланд». Они взяли с меня слово, что я не буду этого делать. Тогда я подписался на «Биробиджанер штерн». И снова мне запретили. Затем я стал покупать израильскую коммунистическую газету «Дер вег», которая выходила на идише. Когда родители добрались и до нее, я их уже не слушался. Так и пошло.

– Думали ли вы когда-нибудь, что идиш станет вашей профессиональной сферой?

– Когда я был молодым, то само собой подразумевалось, что все евреи говорят на идише. Идея о том, что этот язык станет моей специальностью, представлялась тогда нелепой.

Мне нравился идиш, я его любил – говорил на нем, писал стихи. Позже окончил кафедру этнографии МГУ и думал, что буду этнографом. Но рекомендации в аспирантуру по этнографии мне не дали. Тогда неожиданно подвернулась другая возможность – в Литинституте открыли высшие литературные курсы идиша и набирали группу. Я их окончил и получил диплом редактора на идише. Работал некоторое время в редакции журнала «Советиш Геймланд». После отъезда в Израиль учился в университете Бар-Илан и защитил докторскую диссертацию по еврейской литературе. Публиковаться как поэт на идише я начал с 1983 года. В середине 1980-х ушел из «Советиш Геймланд» и в этот период печатался в газете «Биробиджанер штерн», где редактором был Леонид Борисович Школьник.

Я преподавал идиш в университете, редактировал журнал на идише, сейчас редактирую издание книг других авторов, пишущих на этом языке.

Семьдесят, если не восемьдесят процентов книг на идише в стране сейчас выпускаются при моем участии. Вместе с Михаэлем Фельзенбаумом мы издаем серию «Библиотека современной литературы на идише», журнал «Идишланд».

– Идиш продолжит свое существование?

– Башевис Зингер справедливо сказал, что еврейский народ и еврейский язык, в смысле идиш, умирает всегда, но никогда не умрет. Идиш не умирает, потому что он передается следующему поколению. У идиша есть десятки и даже сотни тысяч активных носителей. И потому он не вымрет.

В еврейской истории мы являемся многократными свидетелями справедливости слов псалма: «И камень, которым пренебрегли строители, оказался краеугольным». Так было с ивритом, который, казалось, исчез – им занималась лишь группа энтузиастов. Однако факт, что сегодня существует целое государство, где миллионы людей общаются на иврите на всех уровнях – от молитвы в синагогах до приказов правительства и так далее.

Мы должны сохранить идиш – эту часть национальной культуры для нашего народа. И я рад, что пока нам это удается.

Теоретически Биробиджан мог бы стать «страной» идиша. Именно здесь это бренд. Но Биробиджан по целому ряду причин в таком качестве состоялся слабо. Биробиджан держит идиш на уровне символа – и это нужно, как ни парадоксально звучит, на мой взгляд, прежде всего самому региону. Если область хочет сохранить свою автономность и не стать частью другого субъекта, то ей надо беречь идиш.

– Велвл, творчество кого из старой плеяды писателей и поэтов и из молодых современных авторов, пишущих на идише, вам нравится?

– Из моих ровесников, которые чуть старше меня, я больше всего ценю Михаэля Фельзенбаума, который тоже живет в Израиле. Я перевел его роман «Субботние спички». Считаю, что это крупнейший еврейский прозаик современности. Я обратил внимание на его творчество еще в начале 1980-х годов, когда он опубликовал свой первый тогда рассказ «История лошадки Тевье». Из более молодых авторов мне нравится Исроэл Некрасов, который живет в Петербурге – у него потрясающий выученный идиш. Мы два года назад издали его сборник стихов, я его очень ценю. Сейчас вышла первая публикация молодого человека, ему 29 лет, Авишалома фун Шилоаха – это, конечно, псевдоним, но под таким именем он вошел и в поэзию на иврите. Авишалом родился в Бней-Браке в ультраортодоксальной религиозной семье, где говорили на идише, это его родной язык. Но он отошел от религии, сейчас он студент, изучает кинематограф. Авишалом издал первую книгу стихов на иврите, но пишет и на идише. Сейчас в «Идишланде» выйдет его первая потрясающая подборка стихов. Меня восхитило у него то, что я всегда высоко ценил в еврейской поэзии и вообще в литературе – это скрытое цитирование священных источников. Читателя отсылают к священному тексту, подразумевается, что он узнает его и получает от этого узнавания дополнительное эстетическое наслаждение. Из ваших земляков я бы отметил Бориса (Бера) Котлермана. Я редактировал его первую книгу прозы. На мой взгляд, он очень интересный автор, хотя больше занимается журналистикой и научными исследованиями.

Из классиков мне больше нравится Менделе Мойхер-Сфорим. Восхищает поэзия Хаима Нахмана Бялика на идише. Я очень люблю Ури Цви Гринберга, Исроэла-Иешуа Зингера – один его роман я даже перевел с идиша. Читаю его с огромным удовольствием. Кроме того, обожаю прозу Ицика Мангера. Я всегда мечтал перевести его «Книгу Рая», но ее умудрились перевести, не дождавшись меня. Много имен, можно перечислять до бесконечности, я очень люблю классику и получаю от нее удовольствие. Из советских авторов больше люблю Овсея Дриза. Что касается биробиджанских литераторов, то с большим пиететом отношусь к Гершлу Рабинкову. Я написал пару статей о его творчестве. Считаю, что это недооцененный автор, при жизни вышла только одна его книга. Конечно, люблю Эммануила Казакевича, но это особая история. Его роман в стихах «Шолом и Хава» мне очень нравится.

– А что вам ближе – переводить или самому писать?

– Мне больше всего нравится смена труда. А вообще нравится все, чем я занимаюсь. Нравится и переводить, причем и на идиш, и с идиша. Не могу сказать, что нравится писать, потому что иногда само по себе пишется. Я себя не заставляю. Нравится помогать молодым авторам и не очень молодым, чтобы у них не опустились руки и они почувствовали, что не одни. Поэтому я получаю огромное удовольствие и от того, что редактирую журнал «Идишланд», и от того, что мы издаем серию современной литературы на языке идиш. Прозы переводил много, надеюсь, не очень плохо. Больше всего переводил Хаима Граде. Последним вышел мой перевод книги Залмана Шнеура «Император и ребе».

– Велвл, а какой язык, на ваш взгляд, красочнее помогает переводить с идиша?

– Украинский. Если брать Шолом-Алейхема, то самые лучшие его переводы Эфраима Райцина на украинский язык. Для Шолом-Алейхема это был язык, который он знал с детства. Тевье-молочник пользовался этим языком. Идиш созвучен с украинским по целому ряду параметров. На иврит, например, Шолом-Алейхема переводить очень трудно.

– Расскажите о журнале «Идишланд», как родилась идея его создания?

– Последний раз литературный альманах на идише вышел в Израиле семь лет назад. Его редактировал мой близкий друг профессор Дов-Бер Керлер. А необходимость в таком издании есть. И тогда я решил создать журнал. Меня поддержал Михаэль Фельзенбаум. На собственные средства мы выпустили первый номер, затем второй, третий. В редколлегию позвали Керлера и Валерия Дымшица из Петербурга, который известен как переводчик идишской поэзии и прозы. А сейчас получили поддержку от шведского правительства, так что в последний номер журнала нам не пришлось ничего вкладывать из своего кармана. В Швеции идиш признан одним из языков национальных меньшинств. Деньги на его культуру полагаются, но никто ничего не издает. Нашелся один швед, который перешел в иудаизм, выучил идиш и держит маленькое идишское издательство. Через него мы и наладили контакт.

«Идишланд» – это не только страна идиша. Я подразумевал, что Израиль, в котором мы живем, – это еврейская страна. И немного печально, что в нашей родной еврейской стране мы издаем журнал на деньги из своего кармана, а в Швеции это настолько востребовано, что правительством выделяются средства.

На сегодняшний день «Идишланд» расходится по всему миру, другого литературного журнала на идише нет.

– Как вы находите авторов?

– Я их почти всех знаю. Из старшего поколения активно может писать Ривка Басман. Она с большим энтузиазмом нас поддержала и напечаталась уже в первом номере. Что касается молодых авторов, некоторые находят нас сами, публикации других я отслеживаю, общаюсь с ними. Книгу Авишалома фун Шилоаха я прочитал на иврите. Увидел, что внутри его ивритских стихов есть цитаты на идише, и понял, что он знает этот язык. Встретились с ним в Иерусалиме, естественно, говорили на идише. Авишалом признался, что на идише ему говорить легче, чем на иврите. Я предложил ему писать на идише. Оказалось, что он уже попробовал и у него есть стихи. Молодой парень из Швеции, которого мы напечатали, сам прислал стихи. Я его лично не знаю. Он самостоятельно выучил идиш, является активистом в общине, продвигает идиш. Он сделал первую пробу, мы посмотрели и впечатлились.

– Но журналу нужны и читатели, знающие идиш. Много ли их?

– Массового читателя по определению быть не может. Во времена моей молодости существовала проблема – было много людей, которые могли говорить на идише, но мало, кто мог оценить литературное произведение по-настоящему. Но зато теперь есть более элитарный читатель, который потратил больше усилий, чтобы выучить этот язык, читатель, который изучал еврейскую литературу. Таких людей сотни, если не тысячи. Поэтому у нас не остается лишних экземпляров, они все расходятся. Также у нас есть сайт, где наш друг из Швеции Николай Олнянский размещает материалы после выхода журнала.

– Велвл, свои книги планируете выпустить в ближайшее время?

– В начале года у меня вышел сборник стихов «На грани бури». В печати находится моя научная книга на украинском языке по этнографии евреев Крыма. Сейчас перевожу «Град обреченный» Стругацких на иврит. Оказалось, что значительная часть русской литературы, в том числе написанная евреями или наполовину евреями, израильтянам не известна.

– А изучением истории Биробиджана вы занимались?

– Биробиджанской еврейской культурой я занимался довольно много. У меня есть статьи про Эммануила Казакевича – про тот период его творчества, когда он писал на идише и жил тут. Есть статьи и о других авторах, которые были связаны с Биробиджаном, например, про Гершла Рабинкова. Два года назад я редактировал книжку Любы Вассерман, которая прожила значительную часть жизни в Биробиджане. Я печатался в сборниках, которые готовил ваш земляк Борис Котлерман. Всегда поддерживал с Биробиджаном контакт, не говоря уже про Леонида Школьника, бывшего редактора «Биробиджанер штерн», с которым я дружил и который опубликовал в «БШ» одно из моих первых стихотворений на идише. Надеюсь, что в одном из следующих номеров «Идишланда» мы напечатаем воспоминания уроженца Биробиджана Шломо Неемана о Леониде Борисовиче.

А вообще я был в ЕАО в очень раннем возрасте. Насколько я понял из рассказов моей покойной матери, мы некоторое время жили в Найфельде. Но я тогда еще не осознавал, что это Еврейская автономная область.

На самом деле, сейчас, задумавшись, понимаю, что с Биробиджаном и ЕАО у меня очень необычные отношения. Я когда-то работал консультантом по языку шоу-группы «Фрейлехс». Она числилась за биробиджанской филармонией, но в реальности артисты жили в Киеве. А до этого работал в Камерном еврейском музыкальном театре, который также был прописан в Биробиджане.

Знаете, Биробиджан – это интереснейшее место. Биробиджан, может быть, не сказал еще свое последнее слово на идише, но это зависит только от самих биробиджанцев.


Мы должны сохранить идиш – эту часть национальной культуры для нашего народа. И я рад, что пока нам это удается.

Теоретически Биробиджан мог бы стать «страной» идиша.

Именно здесь это бренд.


Записала Юлия Новикова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *