Братья навек…

Братья навек…

рисунок Владислава Цапа

В своё время мой дядя, Михаил Яковлевич Герштейн, служил в Китае. Он любил вспоминать популярную в те годы песню «Русский с китайцем –  братья навек».

Сам дядя Миша был евреем, но в те годы, когда он пел упомянутую песню, конечно же относил себя к русским. О его службе в Китае в нашей семье рассказывали с гордостью, потому что сам легендарный маршал Малиновский приехал в Китай, где вручил покойному ныне дяде Мише почётную награду. Разумеется, Малиновский не только для этого приезжал в Китай, а за что наградил – это уже другая история. И вспомнил я об этом, находясь в городе Харбине, который по сей день считается русским городом. Именно там, в Харбине, я узнал, что русско-китайское землячество вовсе не «преданья старины глубокой», а реальность, которая долгие годы была закрытой по понятным нам с вами политическим причинам.

И чтобы вы не подумали, что всё выше сказанное – бред заблудившегося туриста, я расскажу  историю, услышанную мною в Харбине.

Руководителю нашей туристической группы Ольге – тридцать с «хвостиком». Она врач по образованию (а у меня к врачам особое отношение!) и до того милая женщина, что даже «хвостик» её кажется мне симпатичным. Ольга из Благовещенска, что стоит на правом берегу Амура, а на противоположном берегу расположился  китайский город Хэйхэ, прямо как в песне: «Наши окна друг на друга смотрят вечером и днём…». Для благовещенцев  «Курица — не птица – Хэйхэ — не заграница», они ездят в Хэйхэ чаще, чем биробиджанцы ездили в Хабаровск за курами в годы изнурительного дефицита продуктов. Китайцы знают благовещенцев в лицо, а многих  и по именам.

Ольга, всю жизнь прожившая в Благовещенске и часто выезжавшая в Китай, лишь на один год покидала Россию, ездила работать в Ирландию. Кем она там работала, я не знаю, для нашей истории это вообще не имеет никакого значения, зато имеет значение её владение без словаря английским и китайским языками – умница, что и говорить! Ольга много и с восторгом рассказывала об Ирландии (правда, я ничего не запомнил, да и зачем, не об Ирландии же речь), но, живя в этой далёкой стране, она очень скучала по России и своему любимому городу Благовещенску. В городе, где жила Ольга, был китайский ресторан ( а где их нет!), и работал там настоящий китайский повар. Но не китайская кухня манила Ольгу, а протекавшая неподалёку от ресторана речка, говорившая на том же языке, что и Амур. Это ведь только люди говорят на разных языках, а у всех рек, будь то Бира, Амур или даже Иордан, языки и голоса похожи. Ирландская речка  говорила на знакомом языке и тихим голосом, который нравилось слушать Ольге.

И вот общались они однажды вдвоём – она и речка, третий не нужен, как вдруг за спиной раздался голос, приветствующий одинокую женщину на ломаном, но понятном английском языке. Она обернулась – рядом стоял китайский повар и приветливо улыбался. Неожиданно для себя, и уж тем более для китайца, она ответила на китайском, и от этого  восточная улыбка жителя Поднебесной стала такой широкой, что покинула границы лица и вышла за его пределы на значительное для нашего рассказа расстояние, и они заговорили на китайском. Китайца очень заинтересовала женщина, знающая его родной язык, но кто она, откуда, как оказалась в Ирландии… Она не называла страну проживания, и он пытался угадать её сам, назвал десятки стран, а потом предложил:

– Назови город, в котором ты живёшь, может, я знаю его, и угадаю страну.

Вряд ли  ты знаешь этот город, он слишком  мал и  малоизвестный.

Тем более скажи, – настаивал китаец. Он только  не  сказал:  «Чем чёрт не шутит», а мог бы сказать, между прочим.

– Я из Благовещенска, – сдалась на уговоры Ольга.

И тогда к её сумасшедшему удивлению очень вежливый и деликатный китайский повар кинулся обнимать Ольгу, крича при этом на чистом русском языке: «Ольга, б…дь! Я из Хэйхэ, Благовещенск – хорошо!

– Хэйхэ хао… – растерянно ответила Ольга, что по-китайски означало «хорошо». Ей было тридцать с «хвостиком», она была интересна и, я уверен, на неё часто обращали внимание мужчины, и китаец тоже был мужчина, не безразличный к симпатичным женщинам, но он был первый мужчина, который при встрече с восторгом и радостью бросился обнимать её как сестру и землячку.

Мы возвращались из Китая. Российский катер за десять минут доставил  нас из Хэйхэ в Благовещенск. Дурацкая, непродуманная организация таможенного контроля столкла в один тесный тамбур въезжающих в Россию русских и китайцев. Дикая давка людей с сумками и чемоданами. Таможенный чиновник в зелёном мундире, пытаясь навести порядок на вверенном ему участке службы, почему-то бесцеремонно, со злостью пнул ногой сумку, принадлежащую женщине-китаянке и гаркнул: «Чё прётесь в Россию!» Женщина испугалась и отодвинула сумку. Кто-то из русских заступился, крикнул таможеннику: «Она что, мешает тебе?..». Эту картину наблюдал стоящий рядом китаец, одетый в синюю рабочую спецовку, на которой почти светилась надпись «Дальспецстрой». Он укоризненно покачал головой, после чего мирно произнёс: «Русика капитана ругася не надо, – и добавил почти по-русски, – ё фаи мати».

«Русский с китайцем – братья навек»,  – почему-то именно сейчас  мне вспомнились слова забытой песни, и дядя Миша, гордившийся службой в дружественном Китае.

Александр Драбкин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *