Буду… Будукан

Буду… Будукан - Ольга Удовенко со своими детсадовцами

автора

Ольга Удовенко со своими детсадовцами

Его называют поселком при зоне — другого градообразующего предприятия здесь нет. 

Но зона давно перестала быть кормилицей местных жителей. Люди здесь просто живут, верят и надеются

Частные маршрутки сократили путь от Биробиджана до Будукана чуть ли не вдвое. Не расстояние, конечно, а время. И часу не прошло, как микроавтобус подрулил к главной будуканской остановке. Находится она рядом с исправительной колонией, к которой намертво прикрепилось более привычное для уха название — зона.

В зоне, от зоны, к зоне, из зоны…

Во всех падежах, во всех склонениях.

У административного корпуса зоны сотрудники и сотрудницы собрались на перекур. Выпуская дым, они заодно выпускают и пар, обсуждая ситуацию на Украине.

— Пересажать их всех надо, этих бандерюг…

— Ты еще скажи, к нам, на свободные нары…

— Да можно и к нам. Жалко, что Союза нет…

Продолжение диалога я уже не услышала — торопилась успеть до окончания первой и единственной смены в местную школу.

Дорога к ней проходила вдоль кажущегося бесконечным зоновского забора.

К счастью, до его конца идти не пришлось — шаг влево, другой шаг — тоже влево, и теперь уже к храму знаний пробиваюсь узенькой 82тропинкой, ведущей прямо к железнодорожной насыпи. Невольно вспомнилась старая романтическая песня о школьной тропинке, которая должна стать для ученика счастливой дорогою.

Скрипучие расшатанные ступеньки — подъем на насыпь. Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы. Снова ступеньки — теперь уже вниз. Облегченно вздыхаю — препятствие пройдено.

Этот путь описываю подробно не случайно. Я представила, как по этой дороге, тропе, этому подъему и спуску добираются школьники, особенно зимой, и стало как-то не по себе. Мне потом сказали, что есть и другой, окольный путь до школьного здания — более безопасный. Но тем, кому ближе этот, туда не идут.

— Младшеклассников мы, конечно, провожаем, переводим через пути, так что в школу ходим как по расписанию, — поделилась одна из родительниц. — А старшие сами добираются, хотя у мам и пап и за них душа болит.

Школа — милая,  старая, добрая, выучившая не одно поколение будуканцев, не сдается на милость годам и обстоятельствам. У здания   почти пенсионный возраст, под шестьдесят, за это время — ни одного ремонта, кроме побелки, покраски и прочего косметического марафета. А обстоятельства же таковы, что учеников здесь с каждым новым учебным годом становится все меньше, меньше и меньше.

— По двести человек училось здесь в лучшие годы, а теперь — чуть больше сорока. Первый класс в этом году не из кого будет набирать, — сетуют педагоги.

В итоге Будуканская школа № 22, став малокомплектной, перешла в этом учебном году в новый статус — филиала Бирской школы № 24. Вывеску сменить пока не успели, да и привыкнуть к новой роли не так просто. Когда затеяли эту оптимизацию, убеждали, что она пойдет только на благо. Мол, школа-мама поделится со своим дитятей и передовыми технологиями обучения, и кадрами выручит в случае нехватки учителей-предметников. Пока из новых технологий есть только компьютеры — оборудование компьютерного класса обновили год назад. И еще об одной технической новинке с горьким юмором сообщили педагоги. Зарплату им отныне стали переводить на банковские карты. А банкоматов ни в селе, ни в ближней округе нет. И приходится ездить за деньгами в Биробиджан. Издержки цивилизации…

Впрочем, старенькая школа-филиал привлекает не техническими наворотами, а своим поистине материнским отношением к ученикам. Здесь их не просто учат, а учат с любовью, пониманием и заботой. Учат не голым наукам, а жизни. Добрая аура старенького школьного здания ощущается с порога, как в намоленном храме.

Начинался Будукан в начале века с маленького железнодорожного разъезда, потом дорос до станции. «Мутная вода» — так переводится с тунгусского это название, которое вначале дали реке, а уж потом — населенному пункту. «Ловим рыбу в мутной воде», — шутят будуканцы по этому поводу.

Было время, когда на станции останавливались поезда дальнего следования. Пассажиров приезжало сюда много, чтобы навестить сидельцев здешней колонии. 

— Когда я в 1972 году приехала сюда в колонию работать, это было целое огромное предприятие. При колонии  имелись лесопилка, цеха деревообработки. До двух тысяч человек отбывали здесь наказание, а охранниками работали в основном местные жители. Вообще работы там хватало всем — и учителям, и медикам, и поварам. Поселок не знал , что такое безработица, — вспоминает старожил села, учительница школы-филиала Елена Игнатьевна Андреева.

Сейчас осужденных в колонии в десяток раз меньше, и обслуживать ее местному населению, за редким исключением, уже не приходится. Обслуга зоны состоит в основном из приезжих городских. А сами будуканцы, кто помоложе, уезжают на работу в город. Такой вот кадровый круговорот.

В лучшие времена в Будукане жило больше тысячи человек. Имелся свой поселковый совет, а потом — администрация, школа была средней и имела статус железнодорожной. Ее, по сути, и строили при дороге, где жили железнодорожники. А позже центр поселка переместился по другую сторону путей, и добираться до храма знаний стало и неудобно, и небезопасно.

Сейчас Будукан уже не поселок городского типа, а почти десять лет как село. И власти своей тут нет — она находится в соседней Бире. О поселковом прошлом напоминает лишь «городская» улица Заречная с ее «высотками» — двух- и              трехэтажными домами.

Строились эти дома в 60-е годы для сотрудников колонии. Сейчас здесь живут в основном пенсионеры и бюджетники — учителя, детсадовские работники. О плачевном состоянии жилого фонда Будукана кто только ни писал, в том числе и наша газета. В прошлом году по коллективному письму жителей Заречной приезжал сюда Уполномоченный по правам человека в  ЕАО Александр Золотухин. Но, видно, слишком тяжелым оказался груз коммунальных проблем — разгрузить этот воз так и не получилось. Управляющие компании меняются чуть ли не каждый год, не меняется только ситуация с «гиблой» коммуналкой. И спросить не с кого.

Помню, лет десять назад разбиралась я с письмом Анны Сердюковой — в квартире, где живет ее семья, стал проваливаться потолок, протекала крыша. Было обещание, что и крышу, и потолок приведут в порядок. И что же? «Крышу муж периодически латает, иначе ручьем вода льется, а чтоб потолок не провалился, мы подпорку вот эту подставили, — показывает Анна Гавриловна на столб, стилизованный под ствол дерева. — А недавно пришлось стягивать балку на потолке, насквозь прогнила. Когда обращаемся к коммунальщикам, ответ один — нет денег, нет людей. Но платим-то мы за коммуналку по 7-8 тысяч в месяц — это без горячей воды. Хорошо еще, что муж у меня работает, а пенсионерам хоть караул кричи».

Надежда Алексеевна Шевченко как раз из таких пенсионеров. Чтобы платить за свои квадраты меньше, поменяла двухкомнатную квартиру на однушку. Пенсия у женщины — восемь тысяч, плата за «удобства» — больше пяти.

— А на что живете? — невольно вырвался вопрос.

— Сын помогает, огородик сажу. Ходила субсидию оформлять, придрались к документам. Сегодня опять пойду…

Жители улицы Заречной при таких крутых тарифах зимой часто мерзнут в своих квартирах, а в марте-апреле батареи вообще едва теплились, хотя плата за тепло начислялась сполна. Вот это и возмущает людей.

В подъезды домов страшно заходить — разруха прописалась здесь прочно и, кажется, надолго. Как и старенькая школа, будуканские многоэтажки только мечтают о капитальном ремонте. 

Крыло одного из таких домов переделали под детский сад.

— Его открыли у нас ровно пятнадцать лет назад, так что год этот для нас юбилейный, — сообщает добрую новость заведующая садиком Ольга Удовенко. — Было это еще при своей поселковой администрации, ее главой тогда был Юрий Дыбский. Мы все ему благодарны.

В этом мини-садике всего 20 ребятишек возраста от трех до семи лет, объединенных в одну разновозрастную группу.

— Если будем брать ясельников, просто места не хватит, — констатирует заведующая.

Уют в садике поддерживают ценой немалых усилий — спонсоров у садика нет.

Заведующая с гордостью сообщила, что все работники детсада, вплоть до повара и сторожа, имеют педагогическое образование. Стоит назвать всех поименно: Вера Козырева, Вера Гейко, Людмила Шувалова, Светлана Майорова. «Они как добрые мамы у наших деток», — уверяли меня родители малышей. 

И в садике, и в школе коллективы полностью женские. Елена Алексеевна Шарикова, директор школы-филиала, вышла на работу после декретного отпуска пораньше, а для ребенка пришлось нанять няню.

Она ведет русский язык и литературу и переживает, чтобы ее класс не отстал от программы. Вторая учительница словесности — Любовь Николаевна Милоглядова — не один год работала с поэтессой, педагогом Марией Глебовой. Выпускники Будуканской школы всегда были сильны в русском языке, писали стихи, выпускали литературные журналы, редактором которых была Мария Глебова. Здесь стараются сохранить эти добрые традиции, воспитывают у ребят искусство общаться, размышлять, читать книги.

— Это невероятно тяжело, ведь сейчас у детей кумир — компьютер, — делились педагоги. — Но мы и компьютеры берем в помощники, находим так информацию не только для ума, но и для сердца». 

На школьном сайте я нашла фразу: «Поменьше учителя — побольше ученика». Вот такое оно — кредо будуканских педагогов, с тревогой думающих о том, какое будущее уготовано их старенькой школе и селу. 

И все же Будукан — название оптимистическое, убеждали меня педагоги. Ведь в нем есть обнадеживающее слово «буду». Буду… Будукан. Обязательно буду.

Маленькие наши села и поселки стали таковыми не по своей воле. Когда-то их стали называть неперспективными, потом — умирающими. А люди здесь хотят просто жить, а не доживать. Чтобы были и школа, и садик, чтобы и с крыш не текло, и в домах было тепло, и чтобы работа имелась, и что-то для души. Всего-навсего…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *