Человек, который никогда не плакал

Человек, который никогда не плакал

«Это кино для тех, кто не хочет вливаться в цивилизацию грохочущего оптимизма», – так режиссер Павел Лунгин охарактеризовал свой незаурядный фильм «Дирижер», вызвавший немало дискуссий в обществе. Простая на первый взгляд история ставит перед зрителем вечные вопросы человеческого бытия – проблемы духовного возрождения, «отцов и детей», прощения и покаяния

Музыкальная драма «Дирижер» (2012 г.) – третий фильм Павла Лунгина, использующий церковную тематику напрямую (как в фильме «Остров») или опосредствованно («Царь»). Картина наполнена библейскими символами, на протяжении всего фильма звучит оратория «Страсти по Матфею» митрополита Илариона (Алфеева). И все-таки по убеждению режиссера, «Дирижер» не о религии. Попробуем разобраться, о чем он.

Действие фильма начинается с того, как ведущий артист литовского театра Владас Багдонас в роли Вячеслава Петрова просыпается от шума факса. О том, что там было написано, зритель узнает не сразу, но видно, насколько представительный и суровый мужчина потрясен известием. Чуть позже выясняется, что главный герой – дирижер cимфонического оркестра с мировым именем, что человек этот сух как снаружи, так и внутри, а музыканты его боятся и даже ненавидят. И что оркестр с солистами готовится к гастролям в Иерусалиме, чтобы исполнить ораторию «Страсти по Матфею». Так совпало, что именно там после долгих путешествий по миру в поисках себя жил двадцатишестилетний сын дирижера. В факсе была информация о том, что он покончил с собой.

Главная тема кинокартины – человеческое непонимание. Люди слушают друг друга, но не слышат. Ключевой момент в этом смысле – диалог дирижера и еврейской девушки на русском и иврите без перевода. Так и в жизни – не понимают друг друга отец с сыном, жена с мужем, политики, нации. Люди говорят на разных языках, даже не пытаясь понять окружающих.

В фильме раскрываются три сюжетные линии этого «непонимания». Первая освещает отношения дирижера с сыном. Жесткий, а, порой, и жестокий герой Владаса Багдонаса при жизни сына не умел, да и не желал показывать свою любовь к нему. Он хотел, чтобы сын жил по его подобию – много работал, был успешным, а потому категорически отказался помогать отпрыску материально. Тот избрал другой путь – мечтал стать художником, погряз в долгах, чем и вызвал отторжение родителя, ожидания которого не сбылись. Художническую деятельность сына музыкант считает блажью, бездельем, а его самого – пустым человеком. На первый взгляд это странно для человека искусства. Но в том-то и дело, что Вячеслав Петров скорее ремесленник, знающий всему цену, нежели художник – музыку глубочайшего содержания он исполняет как любую другую, не чувствуя ее.

«Однажды я зашел в магазин и спросил продавца, есть ли хлеб. Продавец ответил «да», и я попросил жвачку. Мы не поняли друг друга. Так и мы с тобой, папа, не поняли друг друга. Я тебя очень люблю», – читает прощальное письмо своего сына дирижер. Ему нужна была отцовская безусловная любовь, чтобы близкий человек принял его таким, какой он есть. А отцу теперь только и остается – с опозданием осознать свою трагическую потерю, из-за упрямства которого сын уходит из жизни. И даже после похорон, стоя над могилой сына, Петров еще не осознает тяжесть потери. Обвиняет в произошедшем приятелей сына. «Это не он… Что они сделали с моим сыном… Это не он». Лишь после прочтения проникновенного письма он смягчается и немедленно едет на могилу, становится со слезами на колени перед холмиком, под которым покоится сын, протягивает письмо, предварительно добавив в нем два слова. Так Вячеслав Петров совершает свой крестный путь.

Чтобы добраться до места, он поднимается на автомобиле в гору, затем преодолевает лестницу. Несмотря на внешнюю сдержанность и немногословность, можно предположить, какие «горы» он преодолевает внутри себя. В квартире сына он находит его картину со своим изображением. Ее композиция вызывает в памяти работу Ганса Гольбейна «Мертвый Христос в гробу». В похожей позе, как и на картине сына, мы видим спящего дирижера в самом начале фильма – он живет, а, точнее, делает видимость полноценной жизни, потому как душа его мертва. Возвращаясь, он выбрасывает картину, словно делая шаг к воскрешению собственной души, из каменной превращая ее в живую. Рушится стена, которую дирижер выстраивал всю жизнь, чтобы отгородиться от внешнего мира. Уткнувшись лицом в камень Храма Гроба Господня, он осознает бессмысленную жестокость и суровое безразличие к судьбе сына.

«Историю этого фильма можно рассказать просто в двух словах: о том, как очень сильный человек, кусок камня, глыба, впервые в жизни заплакал. Что надо было жизни, Творцу, чтобы выбить из него, из этой каменной души, эти слезы? Что с ним произошло?», – говорил Павел Лунгин после выхода фильма.

Тема еще одной сюжетной линии стара как мир – отношения мужа и жены. Она (Инга Оболдина) – солистка оркестра Алла, единственная, кто в фильме  позиционирует себя христианкой и истинно верующим человеком. Он (Карен Бадалов) – солист оркестра Сергей Никодимов, категорический атеист, уже давно не любит жену, она ему попросту надоела. Растерянный и неверный герой Карена Бадалова решает прекратить совместное лживое мучение и режет по живому словами «я не люблю тебя».

А она не хочет и не может этого замечать и всеми силами старается сохранить свой брак, просто потому что «это святое», терзает его ревностью, следит за ним и говорит высокие слова о семье, совершенно не желая слышать человека, который находится рядом с ней. Она и в Иерусалим летит с тайной надеждой, что там ее жизнь перевернется к лучшему, что она сумеет наладить прежние отношения с неверным мужем. Идея, выполнение каких-то правил заменили ей настоящую веру. И ее попытки сохранить  семью не становятся  стремлением сберечь главную ее составляющую – любовь. Не случайно она – пусть косвенно, несознательно – становится причиной гибели женщины (Дарья Мороз), матери двоих детей, в которую влюбился ее муж.  Женщина гибнет именно в тот момент, когда солистка вдохновенно исполняет прекрасное музыкальное произведение. Произведение, все смыслы которого, она, как ей кажется, понимает.  А на самом деле – ограничивается лишь внешними знаниями.

Апофеозом непонимания становится непонимание религиозное. Зрителю демонстрируют юношу, которого отец готовит к его последнему шагу террориста-смертника. Некий палестинский «старец» совершает омовение юноши-шахида, благословляет и обнимает его в последний раз перед терактом. Кадры, на которых запечатлены эти объятия, заставляют вспомнить картину из иллюстрированной Библии, на которой Авраам обнимает своего сына Исаака, намереваясь принести его в жертву. Религиозная доктрина превратила человека в робота, в оружие убийства инакомыслящих, инакочувстующих, инаковерующих. А ведь любая истинная религия должна препятствовать человеческой ненависти, поведение людей должно базироваться на главной заповеди «не убий».

В финале фильма перед зрителями – образ дороги, по которой уезжает автобус с музыкантами. Емкий и многогранный символ жизненного пути, пути к вечному – к любви и всепрощению. Герои уезжают из Иерусалима другими. Легко осудить и проклясть, но жизнь не пишется в черновую, а исправить свою роковую ошибку порой просто невозможно. И крест этот придется нести до конца. Вот почему здесь звучит оратория «Страсти по Матфею» митрополита Илариона (Алфеева), а в финале ее исполняют на концерте главные герои. Стоит отметить, что фильм создавался по оратории – Павлу Лунгину сделал это предложение сам митрополит Иларион. «Страсти по Матфею» сами по себе – глубокое и трогающее душу, сердце и разум произведение о любви и ненависти, о грехе и раскаянии, о доверии и предательстве, о тяжком горе и о радостном утешении. В  фильме музыка словно «ведет» персонажей, отзывается на происходящие события, помогает действию двигаться дальше, подчеркивает пропасть непонимания между людьми.

В картине присутствует немного Москвы, основное же действие разворачивается именно в Иерусалиме. Святая земля – начало начал. Земля обетованная на фоне музыки митрополита обнажает правду о персонажах, снимает с них маски и подчеркивает бездуховность людей, которые по роду деятельности соприкасаются с таинством. В святом городе они проходят свои крестные пути по осознанию неправедности собственной жизни. «Иерусалим является действующим лицом этого фильма, – говорил Лунгин. –  Это то место, где с тебя, как с луковицы, сваливаются одежки, шкурки, под которыми ты пытаешься спрятаться. И где проявляется правда. Под безжалостным черным солнцем Иерусалима все становится очевидным».

По материалам сайта proficinema

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *