Черта беды

Черта беды

автора

Непривычная тишина стоит на улицах Николаевки — большая вода ушла, уехали из поселка  спасатели. Теперь борьбу с последствиями стихии ведут сами пострадавшие — в домах, на приусадебных участках и… в кабинетах поселковой администрации

Екатерина Зайчук, двадцативосьмилетняя мама пятерых детей, ждет в вестибюле администрации очереди, чтобы подать заявление «на овощи», — тем, у кого затопило огороды, обещали выделить бесплатно энное количество картошки, морковки, капусты, свеклы и лука. 

Огород был кормильцем многодетной семьи, но вода хлынула на грядки так стремительно, что ничего спасти не удалось.

— А дом затопило по самые окна, вся мебель в воде оказалась, много вещей. Но нам выдали только по 10 тысяч рублей — за потерю урожая. А за потерю имущества — сказали, не положено. Дело в том, что дом, где жили до наводнения, мы арендуем и там не прописаны. Из-за этого вся загвоздка. Теперь придется в суд обращаться, доказывать, что имущество пострадало наше, а не чужое.

В руках у Екатерины — кипа бумаг: чтобы получить овощную «гуманитарку», надо было снять копии и с паспортов, и с детских метрик.

— Зачем с нас снова требуют  бумаги — мы ведь и так в списках пострадавших числимся? — возмущается одна из посетительниц.

А действительно, зачем? В приемной главы поселения стол сплошь покрыт бумагами-заявлениями, в кабинете, где заседает комиссия по выплатам пособий, та же картина.

— Это распоряжение свыше, а мы его только выполняем, — такой ответ услышала я на вопрос: зачем? 

В кабинете главы пакеты с гуманитарной помощью занимают целый угол, в вестибюле — пустые бутыли, в которых еще недавно развозили воду жителям подтопленных улиц.

— И днем, и ночью девочки из администрации работали — и пайки развозили, и воду. Даже помню: дождь идет проливной, а они подъехали с продуктами, кричат, чтобы мы вышли и забрали их, — рассказывает Светлана Цой.

Со Светланой я общалась на ее родной улице Заозерной — в доме, который областная комиссия признала непригодным для проживания.

— Сказали, что еще немного — и дом может завалиться, так как сильно пострадал фундамент. В общем, зимовать здесь категорически запретили. Пообещали, что выделят два миллиона на приобретение нового жилья. Но сертификат дадут только при условии, что на участке не останется никаких построек. А мы ведь рядом, вы сами видите, новый дом строим, думали, в будущем году туда переселиться. Получается, и его надо рушить? Но мы ведь в это строительство  почти миллион вложили — муж два кредита брал!

Ситуация и впрямь парадоксальная — ломать построенное новое, чтобы снова это новое построить. Хотя можно поступить и по-другому — выдать семье не два, а один миллион с учетом незавершенной постройки. И тут Светлане Цой, как и Екатерине Зайчук, свои права на помощь придется, скорее всего, доказывать в суде. 

Еще один дом на Заозерной улице — забор повален, двор напоминает свалку, на месте огорода —  сплошное черное месиво. Стучу в дверь, окно — никто не отзывается.

В доме по соседству двое мужчин перетаскивают с улицы во двор обрезки досок. В поселковой администрации мне до этого сказали, что каждой пострадавшей семье положено три кубометра бесплатных дров.

— Гуманитарную помощь привезли? — спрашиваю.

— Пока дождешься эти бесплатные дрова, дом от сырости сгниет. За наличные купили, сейчас дров много надо, чтоб дом просушить. Областная комиссия хоть и признала его годным для проживания, но я пока не рискую сюда семью возвращать, — вводит меня в курс своих проблем хозяин дома Николай. — Зайдите, сами на все посмотрите.

Зашла. Запах сырости и грибка шибанул в нос с порога. Стены во всех комнатах в черно-серых разводах, штукатурка во многих местах отвалилась. Оргалит с пола пришлось полностью снять и выбросить. 

В одной из комнат увидела тепловую пушку. Порадовалась в душе, что хоть здесь хозяевам что-то перепало из гуманитарного груза. Но и тут поторопилась с выводами — оказывается, Николай купил эту пушку за четыре с половиной тысячи рублей.

— Без нее дом не высушишь, а нам тут зимовать придется. 

Еще на одной подтопленной улице — имени Кирова — я увидела-таки машину с гуманитарными дровами — три куба бревен сгружали у одного из домов.

— А нам когда? А нам? — выстреливали в шофера вопросами жители соседних домов.

— Очередь большая, а я один, — парировал водитель. 

У дома напротив женщина отмывала забор от грязи.

— На этом заборе столько заразы, что я три чистящих средства в ведро вбухала, чтоб его отмыть. У меня внучка живет, дети тут гуляют — страшно за них. Вода ведь с кладбища шла.

Ольга Ивановна Попова, прервав мытье забора, пошла в дом: «Сейчас я вам кое-что покажу». Кое-чем оказались фотографии их подтопленной усадьбы, дома и дамбы, которая должна была защитить от воды их улицу.

— Вы только посмотрите — мало того что сама дамба с вершок, так и мешки на нее всего в один ряд уложили. Какая ж это защита! Дамбу эту должны были по осени насыпать, но только весной начали делать, да и то вместо гравия чаще всего песок да глину возили. Вот все и поплыло…

К разговору присоединились жители соседних домов. Екатерина Ивановна Куцая пожаловалась, что по десять тысяч рублей им выдали только на пятерых, а внучку обошли. 

— На электричество тарифы подняли, а газа сейчас у нас нет. Представляете, сколько мы заплатим за просушку дома?

— У меня вода из колонки идет грязная, ржавая, а привозить чистую воду нам перестали.

— А сколько с нас бумаг требуют — за каждый чих!

— Вы бы слышали, как вчера на собрании народ возмущался…

Собранием народ назвал встречу главы района Александра Тлустенко с пострадавшими жителями поселка. Александр Петрович пытался убедить собравшихся, что все у районной власти  под контролем, что никто не будет брошен на произвол судьбы. Но спокойного диалога главы района с николаевскими жителями-подтопленцами, по словам очевидцев, не получилось — слишком много пару было выплеснуто уставшими от безнадеги людьми.

Центру Николаевки повезло — до него вода не дошла. Самыми пострадавшими оказались улицы Стрельникова и Партизанская — там большинство домов пойдет под снос, а улицу Стрельникова придется переселять полностью. Не повезло жителям улиц Калинина, Почтовой, Восточного переулка. Многие дома еще сушить и сушить, а время уходит.

Улицу Кирова стихия поделила на две части: одну пощадила, по другой прошлась девятым валом. Границу эту можно определить по траве и заборам — на нетронутой части возле домов трава еще по-летнему зеленеет, на подтопленной — сплошная чернота, полуповаленные грязные заборы, где четко можно увидеть, до какой черты дошла вода. Черта беды  разделила надвое и сам поселок.

Так что обманчива тишина на улицах Николаевки — как затишье после боя, за которым последует новое сражение. Недавно избранный глава поселения Александр Сорокин в администрации появляется лишь на короткое время, а в остальное находится в зонах бедствия. МЧС свою миссию в основном выполнило, и теперь местной власти приходится решать многие «чрезвычайные» вопросы. А их не убывает.

Держу в руках «Николаевский вестник» — листовку, похожую на боевой листок. Там — информация оперативного штаба о том, кому какая помощь полагается и на каких условиях, сведения о рассрочке по налогам, о помощи топливом — кроме трех кубов дров, положены пострадавшим и пять тонн угля. Есть и про овощи: норма отпуска для взрослых — 200 килограммов, детям полагается около 160. И телефоны с фамилиями тех, к кому надо обращаться.

— Надо бы раньше такую листовку выпустить! — высказывались на этот счет николаевцы.

Многим из них придется принять еще не один бой, чтобы вернуться в ту мирную жизнь, которой они жили до стихийного бедствия. Мы знаем из истории, что на восстановление разрушенного войной хозяйства ушло времени намного больше, чем шла сама война. Но не хотелось бы эти уроки повторять.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *