ЧИТАТЕЛЬ-ГАЗЕТА-ЧИТАТЕЛЬ

Письмо в редакцию

Наш семейный вклад

Хотела бы поздравить своих односельчан, всех жителей области с Международным днем семьи и с прошедшим Днем Победы

Расскажу немного о своей семье. С 1972 года мы живем в селе Бабстово. Я работала преподавателем сельхозтехникума, была воспитателем в детском саду. Очень рада тому, что мы сберегли, сохранили в тяжелые 90-е годы наш сельский садик, там сейчас работает замечательный коллектив.

Мой педагогический стаж — 52 года. Дочь моя тоже учитель, ее стаж — 40 лет. Сейчас собирается уходить на заслуженный отдых. Педагогом стал и сын, преподает в сельхозтехникуме. А вот внук пошел работать в правоохранительные органы — он сотрудник Ленинского РО МВД.

Все мы старались и стараемся жить и работать достойно, честно, у моих детей хорошие семьи. Мы очень любим свое село, хотя живется здесь нелегко.

Хочется, чтобы у наших внуков, правнуков жизнь тоже сложилась по-хорошему, чтобы им не стыдно было потом смотреть в глаза своим детям!

С праздником!

Анна Кузьминична МИХАЙЛОВА, с. Бабстово

Такого завода в списке нет

10Прочитала в газете статью «Обидно за «детей войны» и хочу поделиться наболевшим

Сразу скажу, я — не из «детей войны», отношусь к категории тружеников тыла. Но когда стала работать, делать боеприпасы «для фронта, для Победы», мне было всего 15 лет. Пришлось оставить седьмой класс, чтобы встать к станку. Мы изготавливали мины, а завод наш находился там, где сейчас детская колония. Нам говорили, что это — военное предприятие, и мы так думали.

Тяжело было — не передать словами. Нам, подросткам, доверяли вроде бы несложную операцию — ставить трубочки. Но для этого нужно было закрывать рычаг. А он был такой тяжелый — сил просто не хватало! Плакали, но работали. Я-то всего девять месяцев отработала, хотя и они показались вечностью. А многие по три-четыре года простояли у станка в войну по 10-12 часов.

Пенсии мы получили очень скромные — тогда льгот никаких нам не полагалось, это была середина 80-х. Потом уже работников военных заводов стали причислять к участникам войны. Но нам дали справки, что завод, где мы работали, военным не числился. Тогда написали запрос в Москву и получили ответ, что такого завода в военном списке нет. В общем, остались мы со скромными пенсиями тружеников тыла.

Свои семь классов я закончила в 1945 году. Потом выучилась на библиотекаря и стала работать в 181-й школе на Втором Биробиджане. Коллектив у нас был хороший, дружный. На коллективной фотографии я вторая справа, а рядом со мной — наш директор Николай Степанович Черемисин, который, к сожалению, рано ушел из жизни.

Фотографии этой больше пятидесяти лет. На ней мы все улыбаемся — собрались на праздничную демонстрацию.

Вот так пролетела жизнь.

А за «детей войны» и впрямь обидно — они вообще лишены льгот, пенсии у многих маленькие. Так хочется, чтобы и на их улице был праздник!

С уважением Нина Кузьминична ДУРАЧЕНКО, ветеран труда

Фото из архива автора письма

Забытые земляки

Не помню, кому принадлежит это мудрое высказывание: «Народ, который не помнит своего прошлого, переживает его вновь…»

Недавно мы отметили День Победы. Вспоминали и поминали своих родных, близких, погибших на войне или умерших после войны. Но очень обидно, когда забывают о земляках-фронтовиках.

9Еще в 1972 году в клубе села Екатерино-Никольское висел ватман с наклеенными документами. В одном из них типографским шрифтом было отпечатано постановление о присвоении офицеру Зенкову высшей награды СССР — посмертно. А ведь все эти годы считалось, что Лопатин — единственный Герой Советского Союза в Октябрьском районе. Была, помню, и фотография Зенкова. Тогда же я узнала, что Героя и его брата воспитала чужая женщина. После ее смерти документы были отданы в клуб к очередной годовщине Победы, а потом…

До недавнего времени в каждом доме, где были погибшие, висели под стеклом фотографии, извещения-похоронки. Не пора ли в области издать Книгу Памяти? Ведь где-то у внуков, правнуков, может быть, еще сохранились какие-то документы, фотографии. Областная Книга Памяти нужна еще и потому, что в Хабаровской краевой нет, например, фамилии Геннадия Леонтьевича Сухарева. Не значится он и в Подольском архиве, куда делали запрос. А у меня хранится целая пачка документов, доказывающих участие моего родственника в войне (на снимке). Имени Зенкова тоже, по-моему, нет нигде.

Извещение о гибели жителя села Столбовое — еще одного моего родственника Максима Павловича Сухарева — было отправлено в Комсомольский район, где он проживал временно с раскулаченными родителями.

Последнее письмо от Максима пришло в 1943 году из района Курской битвы. Его сестра Клавдия Павловна так и считала до самой смерти, что он там погиб. На самом же деле Максим умер от ран 11 февраля 1945 года, чуть не дожив до Победы. Похоронен в Свебодзинском поселении Земногурского воеводства в Польше. Отвоевал более трех лет в составе 49-й стрелковой дивизии. Умер рядовым — по известным причинам.

Даже если найдутся активисты и средства на издание Книги Памяти, полной она не будет. И не потому, что время упущено. Моя мама, например, не захотела указывать на обелиске в селе Екатерино-Никольском имя брата, объяснив это тем, что жил он в селе недолго — лет 8-10. Но и там, где родился, имени его тоже нет на обелиске. Он значится лишь в Книге Памяти Тверской области, где и погиб.

Н.СУХАРЕВА, г.Хабаровск

От редакции. Судя по письму, автор не знает о том, что Книга Памяти Еврейской автономной области была издана в 1995 году. Другое дело, что далеко не все фамилии погибших земляков увековечены на ее страницах. Но в разделе «Октябрьский район» я нашла фамилию Геннадия Леонтьевича Сухарева, 1925 года рождения, призванного в Советскую армию Сталинским райвоенкоматом. Место его рождения не указано, а о месте захоронения сказано: Маньчжурия, Хутосский УР.

Есть данные и о Зенкове Василии Ивановиче (к сожалению, автор не указала в письме его имя и отчество). Родился он в Хабаровске, на фронт призван Сталинским райвоенкоматом. Место захоронения — роща юго-западнее деревни Каратино Арсеньевского района Тульской области.

Попыталась найти в Интернете сведения о том, что Зенков получил звание Героя Советского Союза, но, увы — таковых не оказалось.

А вот о Максиме Павловиче Сухареве сведений в областной Книге Памяти нет вообще. Скорей всего, его посчитали жителем Комсомольского района Хабаровского края, откуда он уходил на фронт.

Если кто-то из жителей Октябрьского района вспомнит о своих погибших земляках, чьи фамилии здесь названы, — сообщите либо нам в редакцию — 6-67-01, либо нашему собкору в Амурзете — 2-19-76. Заранее благодарны!

Родительский дом — начало начал

Сегодня — Международный день семьи. И я хотела бы поделиться своими мыслями по поводу семейных ценностей

В каждой семье — свои этапы, своя память сердца. Но мы, как бы с годами не взрослели душой, должны все же оставлять, хранить в себе то, что способно согреть и смягчить душу. Это — добрая память об отчем доме.

А для чего она нам нужна, эта добрая память? Не для минут сентиментальной расслабленности и даже не для того, чтобы потом когда-либо рассказывать своим детям и внукам поучительные или смешные истории из семейных преданий. Память эта, прежде всего, нужна нам самим, чтобы, обращаясь к ней, мы могли в какую-то трудную минуту получить новый заряд тепла, любви, житейской мудрости.

И приходит мысль: возводя свой дом, строя свою семью, умеем ли мы сами создавать в ней такую чистую атмосферу, такой благотворный климат, чтобы дети наши могли надолго сохранить в памяти тепло, любовь, доброжелательность?

Теперешним молодым мамам и папам не откажешь в стремлении отдать себя своим детям. На что только иные из них не готовы, чтобы их малышам жилось теплее, лучше, сытнее. И дом у них — полная чаша, и сами они, не щадя живота своего, устраивают своих чад в музыкальную школу, в изостудию и т.д. Родители, если они не какие-нибудь бичи или пьяницы, стремятся сделать все возможное, чтобы детям их жилось не хуже других.

Но нередко бывает у нас такое: строя свой дом, устанавливая порядки в своем семейном очаге, молодые, а потом и все более зрелые люди тратят уйму сил, энергии, человеческих эмоций на нечто весьма второстепенное, ложно принятое ими за главное, безвозвратно упуская при этом то, без чего не может счастливо существовать и развиваться ни одна нормальная семья.

Ох, уж эти нескончаемые заботы о том, чтобы набить барахлом свой очаг, украсить свое гнездо новомодными вещами. Сколько об этом говорено по радио, написано в газетах, сколько драм духовного опустошения на этой почве в назидание приведено. Где уж там подумать о душе своего ребенка, прислушаться к голосу пробуждающейся его личности, когда за этой бесконечной лихорадкой «доставательства» и связанных с ними усталостью, раздражительностью не хватает сил вглядеться в собственную душу. Тем более не хватает сил позаботиться о таких сложных и хлопотных категориях, как моральный климат своего дома, создание, укрепление в нем лучших семейных традиций, призванных воспитывать в детях доброту, отзывчивость, родственность, коллективизм — словом, все то, без чего не может сформироваться для общества полноценная личность.

Родительский дом — начало начал, как поется в одной песне. И строить его надо, я считаю, по иным меркам — так, чтобы наши дети могли получить в нем и передать потом от нас по эстафете памяти своим детям и внукам заряд нравственного здоровья, силы, ума и душевной щедрости. Для этого нам самим нужно передать им то, о чем им не удастся прочесть в книгах или увидеть по телевизору, — неповторимое чувство именно их родного дома. Оно не передается словами — ему можно только научить, если в воздухе, которым там дышат, будут жить любовь, доброта и человечность.

Лилия БАРБЫШЕВА, пос. Николаевка

Как я хотела приемной мамой стать

— Я так хочу сестричку, одной мне скучно, — выдала свою мечту моя дочь-школьница

Честно говоря, я и сама думала об этом. Много читала о приемных семьях, восхищалась людьми, которые подарили детям-сиротам семейное тепло, любовь и домашний уют. И решилась — взвесив все «за» и «против», пришла в отдел опеки. Там меня выслушали, дали бланк для заполнения заявления, рассказали, как действовать дальше на пути к вожделенной мечте.

Первое, что необходимо было сделать, — это обратиться в УВД за справкой, что я никогда не была судима. Ее сделали за месяц. Далее — обход врачей: от терапевта до психиатра. Вот тут-то и началось…

В регистратуре городской поликлиники сказали, что надо обратиться в 215-й кабинет — там, мол, вам распишут всех врачей, которых надо будет обойти. Дело было в пятницу, на часах — четыре часа дня, поэтому мне посоветовали прийти в понедельник. Я попросила медицинскую карту, но девушка из регистратуры объяснила, что карточки на руки не выдают: «Придете в понедельник и получите».

В понедельник рано утром я была в поликлинике. К регистратуре, чтобы получить медкарту, пробиться сквозь огромную толпу народа было бесполезно. Выслушав «комплименты» в свой адрес от нервных больных, пошла в 215-й кабинет. Но, оказывается, попала не по адресу. Видя мое расстройство, девушка — видимо, медсестра, записала мне таки адреса всех необходимых врачей. Иду в кабинет к инфекционисту — еще вроде утро, и нервы у врача должны быть нерасшатанными от «надоедливых» больных. Но мне сразу же указывают на дверь: «Идите за медкнижкой!» Прошу это сделать медсестру, объясняю, что к окошечку мне не пробиться. В ответ слышу: «Закройте дверь с обратной стороны. Это ваши трудности…» Понимаю, что сегодня мне в этой поликлинике уже ничего не светит, иду в кожвендиспансер. Но и там возле регистратуры народу тьма — при всем своем огромном желании к окошечку не подойти.

Тогда, может, рвануть на другой конец города — в тубдиспансер? Оказалось, что на руках должен быть результат флюорографии — свежий, а если его нет… И тут облом.

А еще оказалось, что в поликлинике нет невропатолога, а когда он будет, неизвестно. Можно обратиться к платному, но… А ведь в отделе опеки и попечительства меня заверили, что врачей пройти нужно обязательно, и с этим никаких проблем не будет — будущие приемные родители принимаются без очереди.

И еще повсюду уверяли, что процедура усыновления упростилась. Это, мол, раньше нужно было собирать кучу документов. А вот попробуйте пройти хотя бы всех врачей в нашем городе без затруднений? Уверяю — не получится.

Желание взять ребенка в свою семью у меня пока не пропало, но очередной поход по врачам я отложила до лучших времен — уж слишком свежи негативные впечатления от посещения поликлиники. Поистине «благими намерениями устлана дорога в ад».

Наталья КАГАЛА, г. Биробиджан

Письма читала Ирина МАНОЙЛЕНКО 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *