Что несли с работы?

Что несли с работы? - – Вот ты мне объясни, Федор, почему своя скотина привесу больше колхозной дает, а питается тем же?

из открытых источников

– Вот ты мне объясни, Федор, почему своя скотина привесу больше колхозной дает, а питается тем же?

Я спросил своих молодых коллег, знают ли они, кого называли несунами. Ответ был: «Наверное, грузчиков». В наши дни это слово забылось, а ведь еще лет двадцать назад его знал каждый школьник 

Несуны – это те, кто выносил что-нибудь с работы. А выносили они все, что попадало под руку – от комплектующих деталей и инструментов до готовой продукции. Украсть у простых людей в СССР считалось аморальным, но воровство у государства воспринималось иначе. Это в сознании людей воровством вообще не считалось. Что принадлежит государству, принадлежит и мне, – так считали многие. А если оно принадлежит мне, то почему я не могу этим воспользоваться? И пользовались. По этому поводу даже двустишие сложили: «Неси с работы каждый гвоздь. Ты здесь хозяин, а не гость».

В нашей стране тащили всегда. Государство как могло боролось с этим явлением, иногда зверскими методами. 7 августа 1932 года вышло постановление, которое в народе называли «Законом о трех колосках». По нему за хищения государственной и колхозной собственности предусматривался расстрел, а при смягчающих обстоятельствах – десятилетний срок. Женщина могла отправиться в лагерь лишь за то, что унесла с поля пару горстей зерна, чтобы накормить голодных детей. По этому постановлению в стране было осуждено 183 тысячи человек.

Жестокость наказания имела свои результаты – в сталинские годы крали мало. А расцвет деятельности несунов пришелся на время правления Хрущева и Брежнева.

Воровали и на предприятиях Биробиджана. Конечно, вынести гусеничный комбайн с завода «Дальсельмаш» было невозможно (да и куда его денешь?), а вот инструменты тащили. Я жил в те годы в частном секторе по улице Болотной, где большинство домов было покрашено краской, вынесенной с завода. С ведром краски через заводскую проходную не пройдешь, но зато по железной дороге – пожалуйста. К заводу вела неохраняемая железнодорожная ветка, и этой «дорогой жизни» пользовались желающие что-либо умыкнуть.

В 1970-80-е годы было модным украшать интерьеры квартир чеканкой. Технология несложная, и поэтому чеканку изготовляли не только художники, но и люди рабочих профессий. А где брали металл для чеканки? Правильно – у рабочих завода силовых трансформаторов. Там водились качественная листовая медь и латунь.

Самыми же лакомыми были предприятия пищевой промышленности. Не знаю, воровали ли продукцию мясокомбината и хлебозавода (думаю, что да), но лакомиться вынесенной через проходную продукцией кондитерской фабрики приходилось. Когда я работал художником-оформителем, ко мне иногда заходил профсоюзный работник с «кондитерки» и просил написать поздравление с днем рождения какой-нибудь работнице. В качестве оплаты за эту несложную работу он неизменно вываливал из барсетки горку конфет. Однажды заглянул в мою мастерскую работающий на одном со мной предприятии сын этого профсоюзного работника:

– Отец заходил? Конфеты знакомые.

Самогонщики пытались завести знакомства на пивзаводе. Говорили, что там водится фруктовая эссенция, несколько капель которой перебивали неприятный сивушный запах пойла и придавали ему изысканный вкус. Сам не пробовал, но рассказы о чудо-эссенции слыхал.

Воровали не только для себя, но и по принципу: если не пригодится мне, пригодится другим. Несуны рассуждали так: чем больше я смогу делиться с окружающими, тем полезнее для них буду и тем чаще смогу рассчитывать на ответную помощь.

Словом, несуны стали обыденным явлением в нашей стране. Они даже появлялись в литературных произведениях и в кинофильмах. В детском мультфильме кот Матроскин говорил: «Это мой дядя прислал. Он на гуталиновой фабрике работает. У него этого гуталина ну просто завались».

Помните, как Шурик из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» бегал в поисках какой-то детали для своей машины времени? Нашел он эту детальку у несуна.

Клондайком для несунов были предприятия легкой промышленности Биробиджана. Наверное, вынести пальто из швейной фабрики было непосильной задачей, но по мелочи воровали. Моя знакомая выносила с фабрики лоскуты ткани (говорила, что это отходы) и на дому шила из них превосходные коврики, одеяла и даже платья. 

Биробиджанские рукодельницы покупали пряжу для вязания у несунов с чулочно-трикотажной фабрики. С этого же предприятия выносили футболки, носки, колготки. Одевает работница на себя несколько пар колготок и идет через проходную фабрики. Просто? Не совсем. На проходной  их встречала «щупалка» – так на предприятии называли работников охраны, производящих досмотр работниц. «Щупалка» по резинкам считала количество надетых трусов и колготок, и оправдания типа: «На мне семь пар, потому что в цеху холодно», не действовали.

Думаю, по количеству сворованной продукции в Биробиджане лидировали коллективы чулочно-трикотажной и обувной фабрик.

Я длительное время работал на обувной фабрике и могу рассказать о нескольких способах воровства, которые были тогда популярны.

ЧЕРЕЗ ОКНО – самый простой и безопасный способ. Работник проносил в туалет обувь и бросал ее находящемуся внизу сообщнику. Делалось это во вторую смену, когда темнело. Чтобы предотвратить кражи, по приказу администрации все окна с фасада были защищены решетками.

ПОПУЛЯРНЫЙ СПОСОБ – спрятать пару обуви на поясе под одеждой. Иногда таких несунов ловила охрана, но все-таки большая часть обуви выносилась таким способом.

БЕЗОПАСНЫЙ СПОСОБ. На работу приходили в старой ненужной обуви, а выходили в новой. Таким образом в основном выносили обувь для личного пользования, а не на продажу.

ОРИГИНАЛЬНЫЙ СПОСОБ. Таких способов придумывалось множество. К примеру, моя коллега покупала в фабричном магазине (на первом этаже фабрики находился продуктовый магазин) килограмм вермишели, высыпала ее, в пустой кулек носком вниз клала ботинок и сверху засыпала его вермишелью. Бумажный кулек идеально подходил для выноса обуви, а полиэтиленовые пакеты для сыпучих товаров тогда еще не использовали.

Как только администрация не боролась с несунами! Однажды даже завели злобных овчарок, которых ночью выпускали на территорию фабрики. Старушки-вахтерши предотвращать кражи не могли. В начале перестроечных годов их сменили молодые крепкие парни из охранного предприятия «Холмс». Кражи тогда прекратились. Некоторые профессиональные несуны уволились, так как не могли жить на одну зарплату. Рабочие красть перестали (или почти перестали), но их заменили сами охранники, которые пытались тащить обувь целыми партиями. Один из классиков постсоветской сатиры по такому случаю говорил: «Что охраняешь – то и имеешь». Пришлось отказаться от услуг «Холмса» и снова посадить на вахту незаменимых старушек.

О способах воровства ходили легенды. К примеру, двое рабочих выносят бочку краски и начинают красить забор у проходной. Вахтеру до их работы дела нет. Они доходят до угла и скрываются вместе с краской. 

Или такой анекдот: везет рабочий тачку с мусором. Вахтер спрашивает:

– Что своровал?

– Ничего. Мусор вывожу.

Проверил вахтер – действительно, в тачке мусор. 

Дома жена спрашивает рабочего: 

– Что сегодня принес с работы?

– Тачку для дачи.

Масштабы хищений с предприятий были таковыми, что в СССР рабочих, занимающихся кражами, даже не решались называть ворами, а придумали для них  термин – несуны. Да и под суд их почти не отдавали, редко увольняли – в основном попавшиеся на краже несуны отделывались на работе различными взысканиями.

Государство, конечно, боролось с мелкими хищениями. В стране выпускались плакаты, предназначавшиеся для мобилизации трудящихся на борьбу с этим позорным явлением, в журналах, особенно в «Крокодиле», публиковались карикатуры, бичующие несунов.

 В 1985 году на экраны страны вышла короткометражка «Давыдов и Голиаф». В этом фильме пионер Витя Давыдов не позволяет рабочему по прозвищу Голиаф вынести с завода электромотор, собранный руками этого рабочего. Воровать плохо, но зритель  почему-то сочувствует этому работяге.

Во времена перестройки в Биробиджане появились доски позора. Их развешивали в самых людных местах, под стеклом. На досках помещали фотографии несунов, сообщали их имена, фамилии, названия предприятий, где они работают. Называлась и изъятая у несунов продукция. Причем  часто это были мелкие кражи: задерживали за банку ваксы, клея, пакет молока. Потом доски позора исчезли – запретила прокуратура.

Наибольший размах воровство с предприятий приобрело в  1990-е годы, когда рабочим и служащим месяцами не выплачивали заработную плату. Тогда человек считал, что он имеет моральное право тащить все, что плохо лежит. Действительно, любой труд должен оплачиваться, а если не выплачивают деньгами, возьмем хотя бы продукцией. Сами возьмем. И если такого несуна ловили, то он уже не оправдывался перед администрацией, а, наоборот, сам предъявлял ей свои претензии и был по-своему прав.

«И все вокруг колхозное, и все вокруг мое» – эти слова из песни стали цитироваться как символ бесхозяйственности, обезличенности, ничейной собственности. 

В селе  Бабстово многие годы существовал свинокомплекс. Воровали там все, кому не лень. Чаще всего – комбикорм. И директор совхоза с парторгом стали устраивать облавы на несунов. Однажды выследили они свинарку с полной сумкой концкормов и стали преследовать ее на машине. Поняв, что от погони не уйти, она присела на обочине дороги, спустила штаны – якобы, по нужде, и присела. Вид голого женского зада смутил и директора , и парторга – плюнув, они оставили воровку в покое.

Позже на этой ферме стали выносить поросят, а потом и саму ферму вынесли, вернее, разнесли по кирпичам.  

Но воровали еще и потому, что многих вещей просто невозможно было купить в магазинах. В дефиците были те же колготки, хорошие конфеты, колбаса, молочные продукты и многое другое. Зато все это имелось на родных предприятиях. Как не взять?

Сейчас другие времена. С предприятий (которые еще работают) красть стали меньше. Может быть, кражи полностью прекратились? Термин-то несуны исчез.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *