Даниэль Кац (25 ноября 1938, Хельсинки, Финляндия)

Даниэль Кац  (25 ноября 1938,  Хельсинки, Финляндия)

Источник фото: booksfromfinland.fi

Финский писатель и драматург еврейского происхождения. Предки писателя были выходцами из России, из Полоцка Витебской губернии (ныне Беларусь).

Даниэль Кац пишет на финском языке и владеет еще двенадцатью языками. Лауреат трех финских литературных премий, в том числе Государственной литературной премии (за сборник басен «Любовь берберского льва и другие истории», 2009 г.).

Наибольшую известность ему как писателю принес роман «Как мой прадедушка на лыжах прибежал в Финляндию» (1968 г.) – автобиографическая фантасмагория, в которой подлинные события окрашены юмором, иронией и гротеском. Роман был переведен на многие языки мира, в том числе на русский язык. Известны и другие его романы, новеллы, пьесы, а также радио- и телевизионные постановки.

Персонажи этой книги не имеют ничего общего с действительностью, как не имели с ней ничего общего при жизни.

Он бродил по городу, пытаясь отыскать только что переименованные улицы, только что снесенные дома… Вот, кажется, нашел наконец улицу Возроптал-народ-в-пустыне, а это, оказывается, нынче улица Никто-не-может-избежать-своей-судьбы, хотя на карте значится как Не-пожелай-дома-ближнего-своего…

Не мальчик болен, а время.

В наши дни нельзя останавливаться и стоять так просто, в наши дни это никак не пройдет. Жить или умереть – пожалуйста, но никто не имеет права останавливаться. Трагизм положения в том, что, сколько бы человек ни рассчитывал, ни трудился, ни вкалывал, в конечном счете, он, можно сказать, все равно барахтается в сетях, в тугих сетях, дергается в них и пятьдесят, и шестьдесят лет, иной раз дольше, а затем уже не спрашивает себя, что он делал, кем был. Из сетей вырывается один из миллиона…

Бедняк вкалывает из последних сил и все равно голодает, а когда по милости господ все идет вкривь и вкось и начинается война, господа заводят речи о народе, Отечестве, чести…

Кто уезжает, тот почти умирает.

Мать утешила его, сказав, что могло быть хуже. Отец возразил, что его бесит, когда люди приучают себя так относиться к несчастьям и неудачам, – это неестественно.

Мне хотелось быть таким же, как финские мальчишки с льняными волосами на заднем дворе, и величайшей загадкой в этом возрасте для меня было то, что я не такой, как они: у меня волосы были черные и курчавые. Если русские женщины принимали меня за русского мальчишку, это опять же говорило о моей особливости.

Мы не можем рассматривать корову с той же безмятежностью, с какой она рассматривает нас, а недолго думая, спрашиваем себя, что сказал рабби Акива о коровах и как другой, более близкий к нам по времени ребе из Бердичева истолковывает мысли Акивы о коровах и его мысли о том, как соотносятся между собой корова и Бог. Почти так же мы относимся к женщинам.

У еврейских женщин в Польше из столетия в столетие лежали наготове в углу узлы на случай бегства. Где-то была даже напечатана на идише брошюра под названием «Что следует знать каждой еврейской женщине», одна глава которой посвящена указаниям на случай подготовки к бегству морским путем, но никто не позаботился привезти такую книгу в Финляндию. Плавания в лодке Вера боялась больше, чем антисемитов.

Люди сидели на скамьях и, устав глядеть в потолок, смотрели в пространство в пяти сантиметрах правее или левее глаз сидящих напротив. В Хельсинки это называлось «проявлять деликатность».

– Ты убиваешь меня, Беня… Все те годы, что мы женаты! – сказала она.

– А ты, между прочим, еще жива, – парировал Беня.

У евреев, в отличие от христиан, не принято любоваться целую неделю на покойника, они за милую душу хоронят его на следующий же день. Умер так умер.

Но если глубоко потянуть носом воздух этой деревни, то можно почуять гарь костра инквизиции. Ощущение такое, будто последняя охота за ведьмами происходила в прошлую Пасху.

Царю не нужны оловянные солдатики. Только сабля делает тебя солдатом. Сабля – школа мужества. Терпи. Солдату, который не умеет терпеть, грош цена, скажу я тебе.

– Мне совершенно все равно, какого цвета человек, – сказал третий, – если взглянуть на него на похоронах… Помер, значит, помер, в могиле никто не занимается политикой. В лоне земли и самый красный беленьким станет.

Вы и вправду еврей? Да, конечно, малость смахиваете на еврея: нос и все такое прочее… Это, конечно, может служить смягчающим обстоятельством…

– Нос?

– Нет, то, что вы еврей и выпиваете на еврейском кладбище.

Отправляться надо, это ясно, но я не понимал другого: от кого мы бежим? От русских? Я слышал о русских. Не русских, а немцев, немцев надо было опасаться. Почему? Я ни разу в жизни не видел немца. И фашистов тоже не видел, и наших родных, отечественных нацистов. Воображению рисовались мрачные люди в медвежьих шкурах, с самострелами в руках, вот они выходят из леса и приближаются к нашему дому со стороны колодца…

– А почему бы им не пытаться? – сказал Беня. – Почему бы им делать для нее исключение? Всех еврейских детей пытаются обратить. Это такая игра. В нее уж сколько веков играют.

Я считаю, что, если мужчина почему-либо надумал жениться, пусть женится. Не надо отвращать его от этого. А если брак потерял вкус, пусть разводятся. Жалко детей, но человек живет не ради детей, а дети не ради родителей.

Цитаты из произведения Даниэля Каца «Как мой прадедушка на лыжах прибежал в Финляндию»

 


Подготовила Анастасия Коваль

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать + 1 =