Дед был и пахарем, и воином

Дед был и пахарем, и воином - Иннокентий Жданов

Иннокентий Жданов

В ноябре прошлого года, в день памяти погибших в Первой мировой войне, «БШ» открыла рубрику, посвященную этой дате — «Забытая война»

Мы попросили читателей рассказать о своих отцах, дедах и прадедах, участвовавших в Первой мировой. Об отце-фронтовике, Георгиевском кавалере Андрее Фетисове рассказал Почетный житель Биробиджана Федор Фетисов. Сегодня своего деда — Иннокентия Жданова — вспоминает жительница Биробиджана Валентина Соколова.

— Село Рыково в Иркутской области, где мы жили, стало настоящим селом вдов после Первой мировой и Гражданской войн. И когда после многолетней отлучки мой дед Иннокентий Терентьевич вернулся домой, женщины бабушке с завистью говорили: «Какая ж ты, Петровна, счастливая!» А бабушка мне потом рассказала, что когда дед уходил на войну, она встала перед иконой и поклялась, что обязательно его дождется.

Дедушка прошел три войны — Русско-японскую, Первую мировую и Гражданскую. Вспоминать об этом не любил. И вообще по натуре он был не воином, а пахарем, тружеником. Бабушка рассказывала, с какой жадностью взялся он за работу, когда вернулся. Он был настоящий трудоголик, как сейчас говорят. Сенокосы, пока мужики воевали, одичали, заросли кустарником, а тут еще и засуха. И дед, помню, поднял народ, за какие-то сутки, прихватив ночь, прорыли каналы, чтоб вода пошла на луга из речки. А потом корчевали кусты.

Когда в колхозе отсеивались или заканчивалась уборка, дед, которого выбрали председателем, устраивал праздники-посиделки. Главной стряпухой назначалась бабушка — она была хорошей кулинаркой и никогда не подводила.

И дед, и бабушка Мария Петровна были во многом похожи характерами. Дедушка на войне научился читать, стал политически подкованным. Война его не ожесточила, не сделала циником. Он никогда не ругался матом, редко повышал голос, и в то же время люди его слушались, понимали и уважали. Если в селе кто-то умирал, говорил бабушке: «Собери яиц, муки, сметаны — надо помочь семье покойного». Бабушка с дедом и в соседние деревни ходили с продуктовой помощью.

Он хорошо знал землю, и даже агрономы у него спрашивали, когда пахать, сеять и убирать.

К старости дедушка стал плохо видеть и просил нас читать ему новости из газет. Помню, что он любил петь, а самыми любимыми у него были песни «По диким степям Забайкалья» и «Славное море, священный Байкал». Пафосных революционных особо не признавал.

В селе и деда, и бабушку звали по имени-отчеству, и это надо было заслужить. Моя мама унаследовала от своего отца трудолюбие, доброжелательность, сдержанность, интеллигентность. Любовь к книгам ей тоже передал отец.

Когда началась Великая Отечественная война, дед, помню, сказал: «Немцы — враг серьезный, уж я-то это знаю». После Победы и вдов, и сирот в селе добавилось, но колхоз не оставлял эти семьи в нужде, помогал продуктами, дровами. Дедушка, бывало, сам брался за топор, чтобы наколоть дров осиротевшей семье.

Пенсии в послевоенные годы  колхозникам не платили, и дед до глубокой старости работал — был конюхом, охранял скотный и машинный двор.

От дедушки Иннокентия осталось у меня две фотокарточки и светлые, добрые воспоминания. Бабушка говорила, что военная служба добавила ему и мужества, и мудрости. А еще он стал как-то по-особенному дорожить семьей, детьми.

В нашем селе воевала в Первую мировую чуть не половина мужиков, многие погибли. Но нет им никакого памятника, да и вряд ли теперь будет. А вот в Москве такой памятник должен быть, и я надеюсь, что к 100-летию со дня начала Первой мировой войны он все-таки появится.

«Первый мировой пожар, полыхавший на нашей планете, показал человечеству истинную цену современной войны. Всего за четыре с небольшим года погибло людей больше, чем за все вместе взятые войны ХVIII и ХIХ столетий. Не поддается учету, сколько было стерто с лица земли больших и малых селений, разрушено городов.
…Первая мировая война стала для человечества прологом ХХ века. Пройдет всего два десятилетия после ее окончания, как вспыхнет Вторая мировая война. Только на сей раз бедствия народов станут еще более катастрофическими».
(Из книги А.Шишова «Голгофа России»)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *