Дети по блату

Усыновить, взять под свою опеку осиротевшего ребенка во все времена считалось делом благородным. Даже поговорку об этом сложили: «Дому, где обогрели сироту, сам бог помогает».

В последнее время на государственном и местном уровне принято не одно решение в поддержку приемных и опекунских семей. И общественное мнение чаще всего стоит на стороне тех, кто решился на этот серьезный шаг – стать матерью или отцом чужому ребенку, отогреть его теплом своей души, своего сердца.

Уверена – большинство приемных родителей берут в свои семьи детей-сирот именно с такими чистыми помыслами, без выгоды и корысти. Но встречаются, к сожалению, и другие примеры, когда приемный ребенок становится либо разменной монетой в отношениях супругов, либо досадной помехой в их жизни, болячкой, которую хотелось бы быстрей сковырнуть. Кто-то возвращает ребенка обратно в детдом, честно признаваясь, что не справился с ролью приемного родителя. Другие же, опасаясь общественного мнения, оставляют все, как есть. Родительство все больше становится для них тяжкой обузой, а страдают от этого в первую очередь дети, чувствуя себя лишними, ненужными.

В такой вот семье росли Ваня и Диана Максимовы. «Она сломала нам жизнь, украла у нас детство», — так говорят они, уже почти взрослые, о своей приемной матери, которая матерью им по большому счету так и не стала.

А начиналось все с любви. С любви к себе. Анне Максимовой всегда было важно, как она выглядит в глазах людей, поэтому и подавала она себя только с хорошей, выгодной стороны. Ее жизнь была похожа на яркую глянцевую обложку журнала, а что скрывалось за этой обложкой, об этом мало кто знал. Впрочем,  надо отдать должное — работать Анна умела: на предприятии ее ценили как хорошего, толкового специалиста. И мужа она себе нашла, как ей казалось, перспективного – кадрового военного. Потом появились и своя квартира, и дорогая мебель, и машина, и дача, и полный гардероб красивых вещей. Анна имела везде свои связи или, как раньше говорили, блат, дом был у них полной чашей. Для полного счастья не хватало только детей. Из-за ошибки молодости Анна не могла иметь своего ребенка. Вначале она не сильно переживала по этому поводу, но когда за спиной все чаще стала слышать шепотки соседей и сослуживцев, решила разом и эту проблему. Так через семь бездетных лет семейной жизни у них появился двухмесячный Ванечка. И тут не обошлось без связей и блата. Взяли его супруги из Дома ребенка с помощью близкой родственницы Анны, которая работала в горисполкоме. Потом захотелось дочку – и в семье, опять же не без блата, появилась очаровательная девчушка Дианочка. Над малышами оформили опекунство – так решила Анна. И не без корысти – ведь при усыновлении государство не выплачивает родителям ежемесячные пособия на детей, а их, убеждала мужа Анна, надо кормить, одевать, обувать, учить. И убедила.

Дети росли здоровыми, красивыми и смышлеными и особых хлопот родителям не доставляли. Еще бы – ведь почти всю заботу о них Анна переложила на плечи свекрови, сославшись на занятость по работе. Именно бабушка вставала по ночам к детским кроваткам, кормила малышей из бутылочки, пеленала. Когда дети чуть подросли, забрала их к себе, а к маме и папе они наведывались в гости. А потом мать и вовсе перестала интересоваться детьми. Отец еще как-то старался их навещать, но служба отнимала у него слишком много времени. В общем, приемные дети явно стали в их семье лишними.

А вскоре и сама семья стала разваливаться, как снежный ком. Ушло взаимопонимание, участились скандалы. Не смогли помочь сохранить семью и дети.

Когда Ванечке исполнилось семь лет, а Дианочке – пять, супруги Максимовы развелись. Суд оставил детей с матерью, а отцу присудил выплачивать алименты. Через год Сергей Максимов вновь женился, во второй семье у него вскоре родилась дочка.

Когда любимая бабушка и воспитательница Вани и Дианы умерла, дети вернулись к матери. Так началась их совместная и, как оказалось, полная неприятных неожиданностей жизнь.

Как-то после школы дети прибежали в гости к отцу. Нина, его жена, заметила, что они сразу же начали поглядывать в сторону кухни. Она усадила их за стол, накормила. Пыталась расспросить, как им живется, но ребятишки упорно молчали. И вообще вели себя, как испуганные зверьки. И тогда Нина, ничего не сказав мужу, отправилась в дом к Анне.

Двери ей никто не открыл. Но зато сердобольные соседи, вышедшие на стук, рассказали, что дети стали попрошайничать и они подкармливают ребят, чтобы те не голодали. «И это при такой обеспеченной мамаше!» — повторяла соседка-старушка с укоризной.

Рассказали соседи и о том, что дети, одетые не по сезону, часто всю ночь просиживают на скамейке у подъезда, потому что мама не пускает их домой.

С трудом, но удалось разговорить Ваню с Дианой. Оказалось, что мама давно не покупала им новую одежду, не давала денег на обеды в школьной столовой, а дома почти не кормила. И даже гостинцы, которыми их угощали, отбирала и прятала. Все деньги она тратила на покупку дорогой одежды, золота, новой мебели, спиртного и деликатесов для себя, любимой.

Анна просто вычеркнула сына и дочь из своей безбедной жизни, как котят, выбросила их на улицу: выживут – не выживут.

За все это время сотрудники отдела опеки и попечительства дважды посетили эту семью. Но в доме царил порядок, а значит, решили они, дети проживают в нормальных условиях. В этом убедила их и Анна, а уж пыль в глаза пустить она могла.

Вскоре со своим очередным сожителем Анна перенесла из кухни в комнату холодильник, а дверь этой комнаты заперла на замок. Теперь дети даже украсть из еды ничего не могли.

Однажды Ваня схватил с тарелки случайно забытый матерью вареный кусок курицы. Дети с жадностью стали его есть. В этот момент вошла Анна. Разъярившись, она схватила тарелку и разбила ее об голову приемного сына. Шрам на Ваниной голове до сих пор напоминает об этом диком случае.

В другой раз голодная Диана выхватила на улице у пожилой женщины пакет с продуктами и принесла домой. И пьяная мать вместе с ней разделила трапезу, хотя знала, каким путем достала все это дочь.

Пить же Анна стала после развода с мужем все чаще и чаще. С престижной работы ей пришлось уволиться. Пыталась устроить личную жизнь, но мужчину своей мечты так и не нашла. В общем, ей было не до детей.

Вскоре забила тревогу школа – Ваня и Диана стали прогуливать уроки,  а потом и вовсе перестали на них ходить. Анна пообещала исправить положение, но ничего не менялось. Наоборот, стало еще хуже – детей поставили на учет в комиссию по делам несовершеннолетних.

Сергей по-хорошему попросил бывшую жену добровольно отказаться от детей и передать их ему на воспитание. Но Анна категорически не соглашалась – ведь тогда она теряла и опекунские деньги, которые выплачивало ей государство, и алименты, которые платил бывший супруг.

Когда, напившись, Анна снова не пустила детей в квартиру, соседи, не выдержав, вызвали наряд милиции. Спустя час двери стражам порядка все же открыли, но увиденное повергло их в шок. Анна предстала на пороге в чем мать родила, в невменяемом состоянии. Женщине предложили одеться и проехать в отделение. Там она умело разыграла сердечный приступ, а затем просто сбежала из приехавшей к ней «скорой».

Сергей Максимов с женой после этого случая написали заявление в суд, который состоялся в мае 2006 года. На заседании суда Анну лишили родительских прав на сына, а через полгода – и на дочь. Ей предъявили обвинение в избиении детей (имелись результаты медицинской экспертизы: множественные ссадины и синяки на теле детей). Женщина все отрицала, говорила, что факты против нее сфальсифицированы новоявленной женой бывшего мужа, что методы воспитания детей были правильными, а ее просто оклеветали. Когда эти попытки обелить себя судью не убедили, Анна крикнула: «Я не виновата, что мужчин люблю больше детей!».

Вскоре состоялся еще один суд – над Ваней Максимовым. За разбойное нападение его осудили на три года воспитательной колонии. Через три месяца в колонию на два года попала за кражу и Диана.

Дочери Анна слала слезные письма, обещала, что после колонии заберет ее к себе. А о Ване не вспомнила ни разу, хотя колония, где он отбывал наказание, находится в Биробиджане.

Когда Ваня освободился, он пришел жить в семью отца. Мамой он стал называть жену отца – Нину. Через три месяца не без труда устроился на работу, а вскоре встретил девушку, с которой живет сейчас на съемной квартире. О бывшей матери не хочет даже слышать.

А вот Диана, поверив слезным письмам матери, после своего освобождения поехала к ней. Она представляла себе их встречу, подбирала слова, которые ей скажет.

Вот и знакомая дверь. «Мама, открой!» — просила девушка. Но из-за двери услышала: «Уходи! Я не хочу тебя видеть!» И следом – отборный мат.

Сейчас Диана живет в семье отца, а свою младшую сестренку Алину просто обожает.

В их маленькой квартире не делалось евроремонта, нет там и шикарной мебели. Живут на скромную зарплату Нины и небольшую пенсию Сергея, которому по состоянию здоровья пришлось уволиться из армии. Но никто не попрекает девушку куском хлеба.

Недавно Диана нашла себе работу, надеется, что позже поступит учиться.

Жена Сергея Нина написала заявление в прокуратуру, просила разобраться, почему дети не могут проживать по месту регистрации. Прокуратура направила заявление в милицию. Вот такой замкнутый круг.

Брат и сестра Максимовы уже полгода не видят приемную мать. Двери собственной квартиры для них по-прежнему закрыты. О разделе жилья Анна не хочет и слышать, хотя дети являются такими же полноправными собственниками квартиры, как и она сама. Зато недавно, позвонив бывшему супругу, заявила, что дети обязаны вносить за квартиру свою долю платы.

С престижной работы, как уже говорилось, женщину уволили, и теперь средств на красивую жизнь у нее не стало хватать. Вот и решила хоть что-то поиметь от детей, которых, по сути, предала. Отдавать же за все эти годы она так и не научилась.

Такая вот печальная и еще неоконченная история. Я читала те слезные письма, которые писала Анна своей приемной дочери в колонию. Действительно, хотелось плакать от умиления – сколько любви и нежности было в этих фальшивых по сути словах. Такой же насквозь фальшивой была и жизнь этой женщины.

Отдавая ребенка в семью, органы опеки и попечительства строго проверяют жилищные условия будущих родителей, их материальный достаток, требуют от них справку о физическом здоровье. Все это было у Анны Максимовой в полном порядке, когда брала она опеку над Ваней и Дианой. Вот только в душу этой женщине тогда никто не заглянул.

Юлия БРУШНИЦКАЯ

Р.S. Автор изменила фамилию и имена героев публикации в интересах приемных детей.

ОТ редакции

Необходимый комментарий

Как «разрулить» эту ситуацию, кто должен помочь Ивану и Диане Максимовым отстоять свое законное право проживать в квартире, которая принадлежит им на праве долевой собственности?

С этими вопросами мы обратились в органы опеки и попечительства и прокуратуру Биробиджана.

— Только суд, — считает ведущий специалист отдела опеки и попечительства г.Биробиджана Галина Князькова. – Если приемная мать категорически против совместного проживания с детьми, суд вправе решить вопрос о принудительном вселении их в квартиру через службу судебных приставов. Другое дело, какая жизнь будет у всех троих. Есть, конечно, другой вариант – разменять квартиру, но опять же, если приемная мать сама не пойдет на этот шаг, придется добиваться этого по суду. А сама процедура размена потребует очень много времени.

По-человечески очень жаль этих ребят. Женщине очень хотелось сохранить свой брак, хотелось иметь полноценную семью, вот и взяла она детей на воспитание. А хорошей матерью для них так и не стала, жила больше для себя. В результате и семью не сохранила, и детям жизнь сломала.

В городской прокуратуре пообещали рассмотреть заявления Ивана и Дианы Максимовых, дать письменный ответ на них и по возможности помочь.

— Но, как юристы, можем уже сейчас сказать, что скорее всего им придется свое право на проживание в квартире отстаивать через суд, — сказали в прокуратуре города.

А  пока повзрослевшие  дети, все еще надеясь на чудо, звонят своей приемной матери — и по телефону, и в закрытые двери. Но на звонки она отвечает им матами, а двери не открывает.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *