do aiz a] auiscug funey buw “aiw muz derciil]”

do aiz a] auiscug funey buw “aiw muz derciil]”
“iuy=xipur. hjnt aiz es a bazunders aumetiker iuy=tub. alte ljt fast]. dauuene], bet] bjy rbunu=ql=euly r}miy. auib es uuolt geuue] a got, uuolt er niqt derlozt cu azelxe merderje] au] q}itu{. ai] mit] tog hob] ziw derhert ai] di geslew uuilde geqriie] - dos hob] ziw ahi] arjngeris] qixure soldat]. di geslew zene] {ix[ geuuor] tuit, uui ai] geto uuolt] gor niqt geuue] kii] lebedike mentq]. di soldat] trog] ziw aruy aiber] geto, arj] ai] di hii[, qrje], qis] ai] der luft]. di mame, mire au] ale aiberike deruuaksene fu] aundzer dirh zene] aui[ der arbet... uuos tut me]? ci de] uuel] zii aundz auuekfir]? aui[ zii ko] me] al| gliib]. mir arbet] dow niqt, darf] zii aundz niqt hob]. di kinder kuk] aui[ mir azui, uui aiw uuolt epes uuis], oder kone] zii rateuue]... nor uuos ko] aiw to]? aiw hob alii] mura. ober aiw uujz dow niqt aruis, aiw baru`k zii, zii zol] niqt uuiine]. di mame zol xotq gixer kume]! di soldat] hob] ziw opgetrog]. ai] gix] aiz di mame gekume] fu] der arbet. es aiz fincter geuuor] au] mir hob] ziw geliigt qlof]. ai] qlo[ hob aiw derhert epes a ruiq, uui es uuolt cufor] a maqi]. aiw bi] auifgeqprunge] au], qprjzndik aiber di qlafndike, cugegange] cuy fencter. xotq dos fencter, uui ale, uuos giie] aruis aui[ di frje gas], aiz farklapt, nor durw a klii] qpeltele zet ziw a qtikele gas leb] geto=muier. fu] cugeforene lastauitos qpringe] aruis soldat]. zii qtel] ziw auis. uuek] ci niqt? afqr niqt qrek], zii giie] dow now deruujl ai] erge|, qtiie] uui statues. qtil. es qloft di qtot. di soldat] rir] ziw niqt fu] ort. afqr fargresert me] ale mol aui[ naxt di uuaw? di next zene] dow aict finctere - s’aiz harbst. es ruiqe] uuider maqine]. uuifl soldat]! a derqrokene] uuek aiw aleme]. es uuert a panik. kinder uuiine], mames krexc], kiiner gefint niqt zjne zax]. aiw drii ziw auiw aruy a halb=nakete, triisl ziw fu] qrek au] kelt. au] di soldat] klap] qui] ai] aundzer tuier... zii zene] qui] auif] hui[! krix] auif di terp... klap]!.. kiiner efnt niqt. zii hak] mit fuist], traske]. ot uuel] zii ajnbrex] di tir! a qx] giit cu aui[ di qpi| finger cu der tir au] zogt, az fu] der dirh hot me] aleme]auuekgefirt ai] cuuiit] geto. geblib] aiz nor er aiiner, a faxma] fu] der pel|=fabrik “kjlis”. zii gliib] aiy, farqtiit ziw, niqt au] hiis] uujz] dey arbets=qj]. der qox] rukt aiy aruis durw a qpeltele ai] tir. di soldat] bakuk], halt] ai] di hent au] mit a gelexter cerjs] zii aiy aui[ qtiklew. alii] giie] zii auuek klap] ai] a cuuiit] dirh...”

Из книги Марии Рольникайте «Я должна рассказать»:

«Уже совсем рассвело. Неожиданно мы увидели подъезжающего на телеге конвоира нашего лагеря. Он избил нас и велел залезть в телегу. Я еле вскарабкалась.
Нас повезли через какую-то деревню. Пусто. Ни одной живой души. Ставни закрыты, двери заперты. Тишина. А может, люди еще спят?
За деревней открылись поля. Вдали возле большущего сарая много телег. Наверно, здесь и есть наш лагерь. Все начинается снова…
Страшно загремело. Один за другим послышались глухие взрывы. Сидевшая рядом с нами собака конвоира насторожилась. И видневшиеся у сарая гитлеровцы засуетились. Одни смотрят в небо, другие спорят между собой.
Подъезжаем. Что это? Конвоиры подкатывают к сараю бочки! Подожгут! Мы будем живыми гореть!..
Нас впускают в сарай. Там много женщин, не только из нашего лагеря. Тут же, прямо на земле, в смеси отрубей, сена и навоза, лежат умирающие и умершие. Им уже все равно…
Сказать или нет? Промолчу. Пусть не знают, будут спокойнее.
Нет, скажу. Хоть одной.
Шепчу эту страшную весть соседке слева. Но она меня, кажется, не поняла. Или не слышала – кругом гремят взрывы. Говорю другой. Та с криком бросается к щелке, смотрит. Но через щель ничего не видно – ни гитлеровцев, ни дыма. Ужас охватывает и многих других. Все начинают стучать, метаться. Но никто ничего не видит. Охранников нет.
Гудит… Приближается! Самолеты?
Меня трясут за плечи. Кто? Снова эта венгерка. Спрашивает, понимаю ли я по-польски. Что он кричит?
Он кричит, что в деревне уже Красная армия, а гитлеровцы удрали.
Может, провокация? Не надо отвечать.
Он кричит, стучит, а мы молчим.
Еще раз повторив, уходит.
Тихо… А может, гитлеровцы на самом деле испугались этих взрывов и удрали, оставив нас здесь одних?..
Снова гудит. Что-то приближается!
Почему такой шум? Почему все плачут? Куда они бегут? Ведь растопчут меня! Помогите встать, не оставляйте меня одну!
Никто не обращает на меня внимания. Хватаясь за голову, протягивая вперед руки, женщины бегут, что-то крича. Спотыкаются об умерших, падают, но тут же встают и бегут из сарая. А я не могу встать.
Рядом девушка не встает. Она мертва. Сейчас и я умру, если меня не поднимут.
За сараем слышны мужские голоса. Красноармейцы?! Неужели они?! Я хочу туда! К ним! Как встать?
В сарай вбегают красноармейцы. Они спешат к нам, ищут живых, помогают встать. Перед теми, кому их помощь уже не нужна, снимают шапки.
– Помочь, сестрица?
Меня поднимают, ставят, но я не могу двинуться, ноги дрожат. Два красноармейца сплетают руки, делают «стульчик» и, усадив меня, несут.
Из деревни к сараю мчатся санитарные машины, бегут красноармейцы. Один предлагает помочь нести, другой протягивает мне хлеб, третий отдает свои перчатки. А мне от их доброты так хорошо, что сами собой льются слезы. Бойцы утешают, успокаивают, а один вытаскивает носовой платок и, словно маленькой, утирает слезы.
– Не плачь, сестрица, мы тебя больше в обиду не дадим!
А на шапке блестит красная звездочка. Как давно я ее не видела!..»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *