До Судного дня

До Судного дня

из открытых источников

Ее называли поэтом в cолдатской шинели и последним романтиком уходящей эпохи. В мае Юлии Друниной исполнилось бы 90 лет

В ноябре 1991 года страну потрясла горестная весть — безвременно ушла из жизни известная поэтесса Юлия Друнина. Ушла сама, по собственной воле. «Если Бог есть, он поймет», — написала она в предсмертной записке. А незадолго до рокового шага поэтесса напишет свое последнее стихотворение — крик отчаяния и боли: 

Потому выбираю смерть,
Что летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!

Прошедшая войну, несколько раз бывавшая на волоске от смерти, она не смогла пережить того, что страна, которую она защищала, спасала от погибели, перестала быть ее страной, ее жизненной опорой. 

Юлия Друнина была любимой поэтессой не одного поколения. Хорошо помню, как впервые, будучи школьницей, взяла в руки сборник ее стихов. Название книги забылось, но стихотворение «Зинка» впечаталось в память с первой и до последней строки.

…Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет,
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей, 
Чтоб она тебя не ждала.

Тема войны прошла через все ее творчество, через всю ее жизнь. Выросшая в интеллигентной семье девочка, воспитанная на книгах и музыке, с тонкой романтической душой, пишущая восторженные стихи о любви, окунувшись в грязь и кровь войны, смогла все это выдержать, вынести, не сломиться.

Когда началась война, закончилась ее школьная жизнь. После выпускного бала она, как и многие девчонки, пошла в военкомат — проситься на фронт. Отказали — рано, мол. По совету любимого отца Юлия вступает в добровольную санитарную дружину, дежурит в госпитале. Немцы рвались к Москве, а она отчаянно хотела быть в рядах ее защитников — по-настоящему, с оружием в руках. И снова — военкомат. Узнав, что она прошла школу сандружинниц, ее отправляют на фронт — санитаркой пехотного полка.

Хрупкой светлокосой красавице — Юлия Друнина отличалась редкой красотой — приходилось выносить на себе раненых с поля боя. «Однажды мне пришлось тащить умирающего пехотинца. Он был очень тяжелый, да еще держал в руках винтовку — умирал, но из рук ее не выпускал! Я разжимала его пальцы и ревела — ничего не получалось», — вспоминала поэтесса один из эпизодов своей военной биографии.

Но война подарила ей и любовь — первую, настоящую. В стихах она назовет его Комбатом, не выдав ни разу имени любимого. Она называла Комбата своим оберегом, он не раз спасал ее от беды, от смерти. А сам не уберегся — погиб в бою, выходя из окружения. 

На дорогах Родины осенней
Нас с тобой связали навсегда
Судорожные петли окружений,
Отданные с кровью города.

После тяжелого ранения Юлия попыталась поступить в Литературный институт. Ее не приняли — стихи приемной комиссии «не показались». Она идет в управление ВВС и добивается, чтобы ее снова отправили в действующую армию.  За полгода до победы после тяжелой контузии война для нее закончилась. Она вернулась домой со справкой «Не годна к строевой», орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу» и листочками со стихами, которые писала в окопах и блиндажах. 

Первая поэтическая подборка Юлии Друниной появилась в журнале «Знамя» в начале 1945  года, а через три года выходит ее первый сборник стихов «В солдатской шинели». Читатели отнеслись к творчеству начинающей поэтессы восторженно, критики — благосклонно. Именно в этом сборнике  увидело свет известное четверостишие:

Я только раз видала рукопашный, 
Раз наяву. И тысячу — во сне,
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

В гимнастерке, в кирзовых сапогах она вновь пришла в студенческую аудиторию Литинститута — просто зашла, села на задние ряды и… осталась. Это был ноябрь 44-го, когда приемные экзамены давно закончились. Ее зачислили на первый курс.

В студенческие годы она встретила на своем пути Николая Старшинова — поэта, тоже, как она, пришедшего в студенты из войны. Но счастливой семьи у двух поэтов так и не сложилось. И когда Юлия Друнина  по-настоящему полюбила, она решительно ушла в другую жизнь.

Ее любовью стал киносценарист Алексей Каплер. В него трудно было не влюбиться, настолько располагал он к себе удивительной добротой, романтическим отношением к жизни. 

До войны под его чары попала дочь Сталина Светлана. Эта любовь стоила Каплеру нескольких  лет лагерей. Против него срочно сфабриковали дело, обвинив в шпионаже, дабы уберечь дочку вождя от еврейского влияния.

Юлия Друнина встретила Алексея Каплера, когда ему было далеко за пятьдесят, а ей — около сорока лет. Это чувство оказалось самым крепким, поэтесса называла годы, прожитые с любимым, самыми счастливыми.

В эти двадцать счастливых лет она много писала о любви — любовная лирика поэтессы потрясает так же, как ее стихи о войне.

Я не привыкла, чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня 
Мужчины в окровавленных шинелях
На помощь звали девушку — меня.
Но в этот вечер, мирный, зимний, белый,
Припоминать былое не хочу,
И женщиной — растерянной, несмелой —
Я припадаю к твоему плечу.

Это была взаимная любовь. Поэтесса вспоминала, как после поездки в Германию, когда она возвращалась в Москву, муж не выдержал разлуки и поехал встречать ее на границу, в Брест. И когда любимый человек ушел из жизни, для нее померк свет. Она уезжала на опустевшую дачу, смотрела часами в окно на мокрый, осыпающийся осенний сад. Ей казалось, что вместе с этими опавшими листьями уходит и ее жизнь. 

В конце 80-х Юлию Друнину избирают в народные депутаты страны. Но вскоре, устав от бесконечных политических дебатов, она уходит из депутатов — «сама себя отозвала». То, что происходило тогда в стране, воспринимала с болью   в душе. Ее  романтическая натура не смогла смириться с прагматизмом нового времени.

Она пыталась жить ради дочери, ради внучки. И продолжала писать — через силу, через боль.

Мир до невозможности запутан,
И когда дела мои плохи,
В самые тяжелые минуты
Я пишу тяжелые стихи.
Ты прочтешь и скажешь: «Очень мило!
Жизнеутверждающе притом»,
И не будешь знать, как больно было 
Улыбаться обожженным ртом. 

Своему последнему сборнику Юлия Друнина дала название «Судный час», будто подвела в нем черту, итог своей жизни, своего творчества.

Ее похоронили, как она завещала — рядом с любимым в одной могиле, на тихом кладбище маленького городка Старый Крым, недалеко от писательского поселка Коктебель. Они любили эти места и часто бывали здесь в самые лучшие, счастливые годы своей жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *