Долгий путь к ойлэм-hабэ

(по запискам Шмила Беринского)

(Окончание. Начало в  № 47, 2018 г.)

Долгий путь к ойлэм-hабэ (1)

В ночь на седьмое…

Вдруг вышел приказ всем военнообязанным явиться в окружной военкомат, Я съездил, и после осмотра мне было сказано, что я пока освобожден. Возвращаясь домой и увидев свободное место в трамвае, я сел рядом с… давним моем знакомцем по Каушанам, Иосифом Левит. Что да как? – мы тихонько разговорились, на нашем идиш, естественно. И тут вскакивает позади какая-то женщина и начинает орать на весь вагон, что вот, вот они, вот едут два шпиона. Под этот ор мы и вышли на ближайшей остановке. Страшное время. А к вечеру тревожный слух расползся по городу: румыны вынуждены выйти из Бессарабии. А у меня жена вот-вот родит. Обдумали мы с ней ситуацию и решили отвезти поскорей ее к родителям нашим, в Каушаны, пока границу, того гляди, не воздвигли. Пятого апреля мы выехали из Бухареста, вагоны были забиты людьми и вещами, и до самых Галац, километров двести, нам пришлось в проходе стоять, а я только молча с ума сходил: как бы роды, часом, не подоспели.

Из Галац ходил поезд на Кишинев, с остановкой в Каушанах, и за полночь с 5-го на 6-е я уже мою Рухл доставил к ее родителям, где в час ночи на 7-е она родила мальчика, которому я дал имя по отцу моему – Лэйб, при записи – Lev.

* * *

«С вечера отмечали Песах, а утром прибежали Лэйбл и Шмилик Фикс: Рухл родила мальчика. А в десятимесячном возрасте сын Рухл сам прибежал к нам через дорогу от деда».

Шура Сулькис.

 

Мое первое полукругосветное путешествие

(Согласно автобиографической записке отца)

В конце лета 1940 г. я был вынужден уехать из Каушан с женой и ребенком в виду того, что советская власть начала обвинять бывших членов коммунистического подполья в троцкизме, и чтобы не находиться на глазах моих товарищей мы уехали в Кишинев, сняли на улице Старая Армянская д. 6 двухкомнатную квартиру. Я работал на кожгалантерейной фабрике по улице Харлмапиевская, кажется, на углу с Болгарской. К началу июля 1941 г. весь центр города уже был разрушен от бомбежек. Примерно в 5 часов утра нас разбудила хозяйка и сказала, что надо убегать, потому что немецкие войска уже вроде под городом. Сильно бомбили, я успел сложить в чемодан немного вещей и альбом с фотографиями, который всегда лежал у нас на столе, и несколько детских вещичек и коляску. Мы заперли дверь на замок и побежали в сторону дороги на Бендеры. Приблизившись к дороге, мы увидели колонну грузовиков и солдат, помогающих семьям с маленькими детьми и стариками взобраться в кузов. Такие семьи они подбирали в первую очередь. Нас погрузили, и машина сразу тронулась в направлении Тирасполя, и дальше в городок Яновка. Два дня спустя нас вместе со всеми перевезли на станцию Раховка, там посадили в закрытые товарные вагоны, и две долгих недели мы ехали под бомбежками на восток, через Ясиноватую и Ростов, и дальше на Орджоникидзе – ст. Аполлоновскую, а оттуда километров сорок на подводах в колхоз Буденного Советского района, где мы застали родителей моей жены и ее младших братьев и сестер. В этом колхозе мы работали до лета 1942-го, а когда немцы заняли Ростов и начали наступление на Сталинград и Северный Кавказ, мы снова пустились в бегство в направление Терека и дальше на Баку. В Баку нас посадили на танкер «Каганович» и мы переправились через Каспийское море в г. Красноводск, и далее поездом в Таджикистан, до станции Регар Сталинобадской области, откуда нас направили в колхоз «Пахта шахна», где мы работали на хлопковых полях. Вначале лета 1943-го я заболел малярией и никак не мог вылечиться, так что врач велел уехать на Север, в Сибирь, и дал направление в местный райисполком. Там мне выдали необходимую справку, но в Златоуст, на Урал. Жена отказалась уехать, у нее там оставались родители, две младших сестры и три брата. Спасая свою жизнь, я уехал один и уже в дороге выздоровел.

В Златоусте мне дали в исполкоме направление в ОРС местного депо, и когда там выяснилось, что я по специальности закройщик, мне дали работу в швейной мастерской. Начальником ОРСа был А. А. Плеханов, очень хороший человек, который помог мне через эвакопункт г. Бугуруслан разыскать свою мать и двух сестер. Были посланы соответствующие вызовы им и моей жене с маленьким сыном, и все приехали, и все вместе мы там прожили до окончания войны.


Самуил Беринский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *