Долгий путь к ойлэм-hабэ (1)

(по запискам Шмила Беринского)

Последнее фото с отцом. Акко. Апрель 1993. Шмил и Лев Беринские

Шмил Беринский (1914, Бендеры – 1999, Акко) писал на фантастичном несуществующем языке, вобравшем ментальность, стилистические предпочтения и лексику трех, по меньшей мере, культур – еврейско-ашкеназской, румынско-бессарабской и славянской русско-украинской. И если стихи он писал исключительно на идише и пользуясь, как положено, еврейским алфавитом, то в рукописях прозаических, с большим преобладанием кириллицы, изложение ведется на распознаваемо-русском, но очень от русского далеком языке, который автор знал гораздо хуже первых двух – идиша и румынского. Когда я поинтересовался в свое время, почему он вдруг выбрал «русский», ответ был: «Чтоб хочь эймэцер мог прочитать». «Эймэцер» на идиш – «кто-нибудь». Фраза прекрасно, хотя и трагически, определяет предгибельное состояние ашкеназийской цивилизации в современном мире.

Данная публикация, не являясь, таким образом, переводом – с русского, что ли, на русский?– не может считаться и литературной обработкой, поскольку текст не нуждался в дополнительном его «оживлении» и психологизации, ландшафтные штрихи и портретные наброски, сюжетное напряжение и общая композиция вещи уже заложены автором и только на внешней, словесной поверхности нуждались в грамматико-речевой подправке и более естественно-«русском» интонировании…

Не найдя жанрового определения моей работе над отцовыми рукописями, я решил обозначить результат этой трудодеятельности как «русскую версию» – хотя никакой другой «версии» не было. Но был носитель этой потенциально исходной версии – автор. И в нормальном мире с нормальным ходом истории эта проза должна была быть написана и –  прежде, чем на других языках – прочтена на идиш, и это было б нормально: ашкеназский автор пишет для ашкеназских читателей на общем для них родном языке. На идиш – на котором, безусловно, он обдумывал то, что писал, и на котором с ним говорили во сне тени ушедших…

А теперь покажите нормальный мне такой мир…

Лев Беринский

 


В юности я прочел книгу норвежского писателя Кнута Гамсуна, называлась она «Виктория», последняя или одна из последних там фраз была: «Все идеалы оказываются глупостью». И вся жизнь моя подтвердила это, весь дальнейший ход ее, да и события мировые – вплоть до новейших, когда писались эти заметки: конец восьмидесятых и начало девяностых.

Ш.Б.


 

AB FALCARIUS (2)

Отец мой, Лейб Беринский, был – по рассказам матери – человеком рассудительным, но и очень уж беспокойным. Когда я повзрослел, старые люди, встречая меня, вздрагивали от неожиданности, настолько я напоминал им отца, умершего совсем молодым, в 37 лет (3). Он родился в 1882-м году на Украине в местечке Кривое Озеро (4), ныне Николаевской области, его отец был меламедом (5), звали того вроде бы Даниил, а бабушку – Хана. По соседству у них проживал кузнец, к нему и повадился в отроческом возрасте мой будущий папенька – подсобит, поддержит, поднесет чего нужного, а хозяин за это ему посмалить полжменьки отсыпет, так парень двум вещам сразу и научился: курить и кузнечному делу. Позже стал он, по рассказам мамы моей, кузнецом первоклассным.

 

*

В 1906-м году приехал Лейб Беринский в Бессарабию, в город Бендеры, познакомился с моей будущей матерью, Симой Гершкович, вскоре и поженились.

Мать моя Сима родилась в Бендерах, в 1883-м; по отцу ее, Шмилу Гершковичу, мне и дали, как у евреев принято, имя. Этот дед был кожевником, но при том человеком по тем временам весьма грамотным, одно время даже бухгалтером работал, и где – в Москве, где евреям жить запрещалось, разве что по специальному разрешению. Деду изготовили фальшивый паспорт, в котором он значился русским, и даже – если верить позднейшим россказням родственничков – носил крест, но в меэшумэды (6) всё ж не подался, верен Фейге – не Фейге, а вере остался. Я помню его фотографию: красивый старик с черной окладистой бородой. После Фейги – жены его, моей бабушки, ни одной фотографии не осталось. Мама рассказывала, отец ее при семье не держался, приедет, побудет и опять куда-то девается, только новый ребенок как память о визите рождается. Мать была в семье младшей, двух сестер и трех братьев имела, звали их: Бася, Фрейда, Янкель, Герцль и Хаим-Мордхе. Янкеля убили в 1904-м, при нелегальном переходе русско-австрийской границы, а Хаим-Мордхе получил, во время тяжелой опасной болезни, новое имя – Зэйдл, и действительно поправился и начал новую жизнь, то есть жизнь сначала (7).

Бабушка Фейга умерла в 1896-м, моей матери было тогда 13 лет, и ее забрала к себе старшая сестра Фрейда, у которой была небольшая пошивочная мастерская. Мать выучилась шить и стала очень хорошей белошвейкой… Когда она выходила замуж за Лейба Беринского, брат ее Герцль обещал ему перед свадьбой 150 карбованцев приданного, 50 выдал авансом, а еще сотню обещал «сразу после», о чем «сразу после», конечно, забыл. Поженившись, мать с отцом тут же переехали в Каушаны (8), километрах в двадцати от Бендер, где жила наша большая и преимущественно состоятельная родня, а Герцль даже держал там кожевенный магазин.

Началась семейная жизнь, отец открыл собственную кузницу, а мать – пошивочную. В 1908-м году у них родился первый ребенок – девочка, и ей дали имя по умершей бабушке Фейге. В 1910-м родилась Ципа (Циля), а в 1912 Сарра (Сурка). Зимой у отца было мало работы, и как-то – рассказывала мать – Герцль предложил ему съездить в северную Бессарабию и закупить там картошку, а потом перепродать на юге, где картофель не сажали, и подзаработать немного. Для этой «коммерческой операции» Герцль дал отцу денег на закупку, сумму небольшую, которую по «реализации товара» следовало вернуть. Отец, не забыв, разумеется, о недоданном ему приданном, денег не вернул и частично скомпенсировал многолетний убыток.

Таковы были нравы.

Вообще же, как сказано, отец был человеком рассудительным и справедливым, но уж слишком горячим – загорался как серничек. Как-то раз подъехал в кузню к нему, мама рассказывала, Ицик-балагулэ (9) и попросил отремонтировать шину на заднем колесе. У отца в тот день другой работы не было, а Ицик обещал завтра же расплатиться – как не сделать?.. Балагулу отец увидел только полгода спустя – тот как раз подъезжал, когда и мама зачем-то к отцу зашла. И просит Ицик отца заменить стертую подкову у лошади, а уж завтра он сразу рассчитается и за подкову, и за отремонтированную тогда – как же, помнит он, помнит! – шину.

Ну, отец потребовал деньги вперед, тот вперед не дает, отец ставить подкову отказывается, и тогда балагулэ свертывает вот такую вот, а лапища – во! – аграменную фигу и Лейбу прямо под нос:

– Тогда вот ты что у меня получишь!

Такой вот modus operandi.

Отец схватил молот, а Ицик-шлогер – пьянь был известная и буян из опасных, так что если бы не бросилась мама и между ними встряла… Смертоубийства не допустила, но будучи на тот момент снова беременной, потеряла ребенка.

(Продолжение следует)


1 Ойлэм-hабэ –  Будущий мир (библ. Ашкеназское произношение).

2 От кузнеца (лат.) – перифраз выражения «Ab Adam» (От Адама).

3 26 швата 1918 г.

См. «Буйственные  поступки  евреев  местечка Кривое  Озеро…». Краснова Е., Дроздовский А. www.moria.farlep.net

Учитель в хедере, еврейской начальной школе.

6 Мэшумэд – выкрест (идиш).

Другой способ отвести смерть от умирающего – громко окликать его по имени. Отец мой сам дважды возвращал этим способом к жизни свою мать, мою бабушку Симу Беринскую, научившую меня  понимать и говорить на идиш, умершую в 1946 году и похороненную на кишиневском еврейском кладбище, в той части его, что осталась целой после 1958 года (когда половину его власти отвели под базарную площадь). Сохранилась ли ее могила после антиеврейских погромов на кладбищах уже в 3-м тысячелетии – неизвестно, поскольку из семейства нашего, вновь разветвившегося после Второй мировой войны, в Молдавии к началу 90-х годов никого не осталось.

Каушаны Новые – местечко Бендерского уезда, Бессар. губ. В 1865 г. евреи-земледельцы. К., в числе 75 д., приписанные к мещанам г. Бендер, исходатайствовали право образовать отдельное общество по платежу податей и по исполнению повинностей. В 1897 г. жит. 3729, из коих 1.675 евр. В 1910 г. — начальн. мужск. евр.  училище. (Еврейская энциклопедия в 16 т.т. Изд-во Брокгауз-Ефрон).

9  Возчик, извозчик (идиш).


Шмил Беринский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *