Дорога к себе

Дорога к себе

Анатолия Клименкова

Родители Израила Бейзера приехали строить Биробиджан в 1927 году, сам он прожил здесь много лет

— А вы ничего не путаете насчет возраста? Может, в паспорт закралась ошибочка? — спрашиваю Израила Бейзера, недавно отметившего свое восьмидесятилетие.

Бейзер, известный в Биробиджане  под двумя именами  —  как Израил и как Илья, — выглядит  значительно моложе паспортных лет.

— Какая ошибочка? — собеседник смотрит на меня с недоумением. — Когда началась Великая Отечественная,  мне было восемь лет. Отца в первый же день войны призвали в действующую армию, мама работала, а у нас, мальчишек, была своя жизнь.  Каждый закоулок был наш. Мы знали, где стояли военные, какая была охрана на каждом мосту, где что происходило, а если в городе появлялся чужой, узнавали об этом первыми. 

Похожа ли судьба Израила на судьбы его сверстников, родившихся в Биробиджане? И да, и нет. Родители Изи были из числа  тех смельчаков, которые в 1927 году из Украины отправились в неизведанные края строить еврейскую область и пустили здесь корни. 

— Мама жила в Умани, а отец там служил. Увидел ее и влюбился, — рассказывает Изя историю знакомства своих родителей.

Важно, что решение ехать на Дальний Восток молодожены принимали не одни, а с родителями и многочисленными родственниками. Точно так же тогда поступали многие, и правильно делали — большой семье легче справиться с трудностями. Израил вспоминает, что у отца, кроме единственной тети, родственников не было вообще, зато мамина мишпоха была многочисленной — шесть сестер, трое братьев и родители. Все они прибыли в Биробиджан в одном эшелоне, а позже  и поселились по соседству, в поселке Партизанском. Изя очень трепетно относится к этому микрорайону города, потому что родился именно в этом поселке в доме по улице Красноармейской, там прошли его детство и ранняя юность. Отсюда он уезжал из родного города навстречу неизведанному. Уезжал, чтобы  вернуться, и этим, пожалуй,  история жизни Израила отличается от биографий его сверстников, проживших в Биробиджане всю жизнь. Кстати, родительский дом Бейзеров до сих пор цел, а вот большую часть расположенных по соседству домов родственников смыло сильным наводнением 1945 года, которое по масштабам бедствия сравнимо с нынешним. 

— Кроме нашего дома не пострадал  только дом наших родственников Шикманов, — вспоминает Израил Алексеевич.

Представителя первого поколения коренных биробиджанцев я с пристрастием расспрашиваю про  детские годы — изучал ли он идиш, отмечали ли  первые поселенцы еврейские праздники, ходили ли в синагогу? 

Изя охотно рассказывает. Начальная школа, где он учился, находилась в том же поселке Партизанском, неподалеку от дома, но  еврейский язык там не преподавали. Родители нередко переходили на идиш в присутствии детей, но языку их не учили. Поэтому, как многие биробиджанцы старшего поколения, Израил понимает идиш, но не говорит на нем. Его дядя Хершл Скрибовский был кантором в маленькой синагоге на улице Чапаева, но маленького Изю молитвам никто не учил. Еврейские праздники в их семье отмечали тихо, не напоказ.  Израил помнит, что мама пекла мацу на Песах, а на Хануку ему, как и другим детям, давали ханэке-гелт — ханукальные деньги. Это были  красного цвета купюры десятирублевого достоинства.

Изя был ребенком войны, поэтому отдельные ощущения военных лет глубоко врезались в его память. Одно из них —  появившийся возле их дома раненый мужчина, преследуемый двумя военными. Мальчишка так испугался, что перемахнул через высоченный забор. Кем был этот военный, зачем появился в Биробиджане, он так и не узнал. Офицеры пояснили Изе и его маме, что это был шпион. Другое воспоминание тех лет — исчезновение военных с городских улиц. Например, там, где сейчас находится стадион «Дружба», стояли пограничники, а потом их вдруг почему-то не стало.

 И еще. По словам Бейзера, хотя Биробиджан был  в глубоком тылу, его жители в какой-то момент остро почувствовали беду. Скорее всего, ощущение опасности появилось осенью сорок первого, когда фашисты были на подступах к столице. Как оно могло прийти к восьмилетнему мальчику? Вероятно, от взрослых.

Спрашиваю старожила Биробиджана, о чем он мечтал в детстве?

 — Стать военным. 

Такому желанию в такое время удивляться не приходилось, но интересно, что Израил стал-таки военным моряком! Окончил военно-морское училище имени Макарова во Владивостоке и  до 1964 года служил на сторожевом корабле Тихоокеанского флота. А в 1964-м  его, как и сослуживцев, отправили в запас. Крушение надежд и вообще жизни? Наверное… В армии и на флоте произошло сокращение, и вчерашний капитан-лейтенант оказался безработным. Но  надо было жить дальше. Из Владивостока на родину  Израил почему-то не поехал, а вместе с сослуживцем отправился в Ташкент. Почему? На этот вопрос Бейзер и сейчас, спустя полвека, не может дать вразумительного ответа. Вчерашнему морскому офицеру казалось неловким возвращаться домой ни с чем. Что делать военному моряку в Биробиджане? А в Ташкенте? Тем не менее в этом далеком от Дальнего Востока городе бывший военный нашел свою судьбу. 

В  узбекской столице бывший моряк не только пережил землетрясение, но и сделал карьеру, хотя и не военную. Нет, прежде он окончил авиационный техникум по специальности «Контрольно-измерительные приборы и автоматика». Работал метрологом. Стал настоящим профессионалом, а потом четверть века проработал в министерстве газовой промышленности Узбекистана, занимал должность заместителя главного метролога министерства. Благополучная семья, прекрасная квартира, ответственная работа, на которой «газовые» дела нередко имели не только экономическую, но и политическую подоплеку — все это казалось незыблемым. Но наступил  1990 год, начался развал Советского Союза, столкновения на национальной почве, и у Израила не было другого выхода, как вернуться на родину. Начинать все сначала? Теперь это было сделать гораздо труднее, чем четверть века назад.  Взрослые дети отправились в Израиль, а он — в Биробиджан.

В родном городе его опыт и профессионализм оказались востребованными — он стал работать в чулочно-трикотажной фирме «Виктория». Занимался, и вполне успешно, поставками пряжи для биробиджанского предприятия из Бухары, Самарканда и других среднеазиатских городов. А потом, уже будучи в пенсионном возрасте,  вдруг отправился в Израиль, где жили и живут его взрослые дети и многочисленная родня. Пытался найти себя на Земле обетованной. Но через три года снова вернулся в Биробиджан, потому что понял: лучше родного города на Земле  ничего нет,  и отсюда никуда не нужно уезжать.

Пожалуй, его жизнь здесь и сейчас не отличается от жизни скромных  биробиджанских пенсионеров. У Изи  много знакомых, но нет друзей, не осталось никого из близких. Частично эту пустоту заполняет связь с общиной «Фрейд» и городским Домом ветеранов, где Израил поет в хоре. 

Особый пласт его жизни — участие в деятельности народного музыкально-драматического театра «Когелет», репетиции и спектакли которого приносили Израилу Алексеевичу огромное удовольствие. Его чувствительное сердце, умение жалеть и сопереживать помогали работать над ролями. Вместе с тем он убедился, что лицедейство — тяжелая, порой изнурительная работа. Добавьте к этому чисто физическую нагрузку  ежедневных репетиций и  солидный возраст  — Бейзер как минимум вдвое, а то и втрое старше других исполнителей. Тем не менее работа над ролями делала его жизнь наполненной. 

— В спектакле «Ай гоу ту Хайфа», который ставил Владимир Землянский, я играл бывшего моряка Матусевича. Взглядом, мимикой, жестами надо было передать внутреннее состояние героя, вжиться в  его шкуру. Это было трудно, но мне нравилось,  — вспоминает Израил. — Я был занят и в спектаклях, которые ставила Светлана Васильева. Когда попадаешь в театральный коллектив,  знакомишься с пьесой, ролью, то это занятие затягивает, от него трудно уйти. 

Израил  — добрый, отзывчивый человек, приятный собеседник. Он обладает редким качеством  — умеет чувствовать чужую боль, не может мириться, когда кого-то обижают, готов броситься на защиту постороннего человека. Он не пропускает ни одного сколько-нибудь значительного события из  еврейской жизни Биробиджана. Все это ему интересно,  греет душу. Он много двигается, его часто можно встретить гуляющим по городу. Знаю, что Изя мечтает найти друга или подругу, родственную душу, человека со схожими взглядами на жизнь, готового скрасить его одиночество. Хочется, чтобы его мечта исполнилась.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *