Друг мой Мойша

Друг мой Мойша

Служили два товарища

По-русски его зовут Мишкой. А познакомились мы с ним в далеком 1960 году. Ноябрьским днем собрали нас, новобранцев, в клубе завода силовых трансформаторов в Биробиджане. С десяток призывников, среди которых был и я, прибыли из Облучья, человек пятьдесят — из Хабаровска, около сорока ребят были местными. Когда садились в пассажирский поезд, у одного из призывников развязалась котомка, и из нее на перрон высыпались и раскатились баночки  с сапожным кремом. Десятка два круглешков чернели на утоптанном снегу. Растерявшийся будущий солдат торопливо собрал свое имущество, мы из тамбура подхватили его за руки, когда поезд уже набирал скорость. Соответственно, спросили, зачем ему столько крема?

— Мама моя, Сура Израйлевна, сказала, что в армии начальство прежде всего обращает внимание на сапоги, — ответил парень. — Если обувь блестит, значит, солдат аккуратный. Мама хочет, чтобы я был хорошим солдатом.

Мишка — так назвался парень — рассказал, что у него, кроме матери, есть сестра Бэла, отца нет, где-то на западе живет. В армию его призывали уже два раза, да все признавали негодным. Вот только на третий раз определили в нестроевые войска.

Успел Мишка закончить семь классов и два года работал грузчиком на продовольственном складе. В разговорах с особой теплотой вспоминал о маме. Выкладывал перед нами содержимое вещмешка, где, кроме банок с кремом и теплых носков, оказалось много вкусных печеных изделий, названий некоторых из них мы даже не знали.

Выгрузили нас в Новосибирске, сразу рассадили по машинам и отправили в казармы. В карантине побыли всего две недели, приняли присягу и разделились по ротам. Мы с Мишкой попали в одно подразделение. Вскоре я понял, почему он годен только к нестроевой. У него от рождения была нарушена координация движения.  Начиная ходьбу с левой ноги, мы делали отмашку правой рукой и наоборот. У Мишки нога и рука одной стороны двигались синхронно, что  нарушало общую картину строя. Бились на плацу с ним сержанты долго, потом махнули рукой и поставили замыкающим. Так и проходил он все три года в хвосте роты.

Мне повезло, что до службы я успел окончить курсы шоферов и почти год проработал на грузовике. Поэтому после карантина мне доверили вездеход ГАЗ-63, который использовался для хозяйственных нужд. Мишка же был  грузчиком, его отделение посылали на различные работы, которых хватало в стройбате.

В ту зиму мы строили новую взлетно-посадочную полосу на авиастроительном заводе имени Чкалова, расположенного на окраине Новосибирска. Цемент приходил на объект россыпью в крытых вагонах, прямо с завода, зачастую был еще горячим. Нашим ребятам приходилось его выгружать с помощью примитивной техники. Не спасали респираторы, ребята захлебывались от пыли, на потных гимнастерках нарастали корки цемента. И один раз Мишка не выдержал, потерял сознание, упал лицом в горячую пыль, чуть не задохнулся.

После двухнедельного пребывания в госпитале врачи рекомендовали ему легкую работу. Определили Мишку сторожем на нашу автостоянку. Так до конца службы он остался на этом посту.

Надо сказать, что на новом месте Мишка навел идеальный порядок. Обиходил сторожку, в ней стало уютно. Зимой стоянка  была идеально  очищена от снега. В его времянке всегда был горячий чай, а по утрам зимой — горячая вода для залива в систему отопления. Он помогал шоферам разогревать двигатели, крутил заводную рукоятку. После работы было приятно посидеть у Мишки в сторожке, послушать, о чем пишет ему мама. Он регулярно, два раза в месяц, писал на родину и каждое послание начинал словами: «Здравствуйте, моя дорогая мама, Сура Израйлевна!»…

Была у Мишки особая страсть — киномания. Он собирал фотографии киноартистов, аккуратно размещал их в солидном альбоме, часами мог рассказывать, кто где снимался, кто на ком женат, чьи дети играют в кино с родителями, знал много песен из фильмов.

Нам раз в месяц выдавали зарплату. Накануне Мишка крутился на глазах у старшины или командира роты. То подметет снежок у крыльца казармы, то порядок в ленинской комнате наведет. Мы знали, что таким образом он старается заработать увольнительную в город. В воскресенье он рано поутру приводил в порядок обмундирование, начищал до блеска пуговицы и пряжку ремня, доводил до глянца сапоги и в таком виде являлся в канцелярию. А вечером довольный приходил в казарму и с восторгом показывал новые фотографии артистов, которые успел купить.

На втором году службы наш батальон передислоцировали на новый объект. В шестидесяти километрах от Новосибирска предстояло строить штольню для ракет типа «Земля-земля». Кругом — глухая тайга, лишь в восьми километрах на берегу Оби деревня Бибиха. Вот туда и отправился в предновогоднюю ночь наш сослуживец Юрка Пономарев, уроженец Николаевска-на-Амуре. Сторожка Мишки стояла на окраине гарнизона, поэтому Юрка зашел перекурить, заодно сообщил, что сбегает за самогоном, а на обратном пути зайдет и  побалуется чайком.

Юрки не было долго, а тут метель разыгралась. Забеспокоился Мишка, а начальству докладывать боязно. Пошел в казарму, разбудил Юркиного друга Володьку Ловгуна. Решили идти вместе на поиски. Чуть сами не замерзли, но Юрку через пару часов отыскали. Оказалось, вовремя. Заплутал парень, отхлебнул горячительного, да и свалился от усталости и хмельного зелья. Притащили в сторожку, отогрели. Отделался бедолага легко, лишь трех пальцев на ноге лишился. Комиссовали парня. Потом с Нижнего Амура раз в три месяца Мишке приходили объемистые посылки с рыбными  деликатесами.

Свиделись мы после армии с Мишкой лет через десять в Хабаровске, куда переехала его семья.

Отыскал по адресу девятиэтажный дом, квартиру, надавил кнопку звонка. За дверью зашлепали детские ноги. Щелкнул замок — и передо мной предстали двое черноголовых пацанят.

— Вам кого? — спросили хором.

— А вы Штейманы?

— Конечно!

— Тогда вашего папку.

— Папа, к тебе дяденька пришел! — вразнобой загалдели ребята и убежали в комнату.

Мишка вначале меня не признал, потом кинулся в объятия. Из комнатки донесся старческий голос:

— Мойша, кто это?

— Мой армейский друг, я о нем тебе рассказывал.

Зашел я в комнату, где в кресле, опираясь руками на трость, сидела старенькая, опрятно одетая женщина. Так я познакомился с Сурой Израйлевной. Пока Мишка готовил на кухне закуску, его мама рассказала, что мой сослуживец после армии окончил техникум, работает сейчас мастером на кондитерской фабрике. Там же познакомился с женой Ритой. Ребятишки вот растут на радость бабушке — восьмилетний Семка и Аркашка шести лет.

Потом мы допоздна сидели с Мишкой на кухне, вспоминали армейские будни, сослуживцев, своих командиров. Он радовался моим успехам в жизни, я желал ему дальнейших продвижений по службе и счастья в семейной жизни. Веяло от моего старинного друга какой-то особой теплотой, верой в своих детей, в собственное благополучие. Далеко за полночь, когда пришла со второй смены Рита, мы расстались. Мишка вывел меня на остановку, усадил в такси. С тех пор мы не виделись, но я всегда с удовольствием вспоминаю моего армейского друга Мойшу Берковича Штеймана.

Фото из армейского альбома

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *