Два Абрама

Сегодня в редакции нашей газеты нет участников войны. А было время, когда в «БШ» работало много бывших фронтовиков. О двух из них – мой рассказ

Друзья звали его Бумой. Нина Николаевна Филипкина – ласково Бумочкой, а более младшие по возрасту сотрудники газеты «Биробиджанер штерн» обращались к нему Абрам Израйлевич.

40Абрам Гольдмахер работал в одном кабинете с Абрамом Володарским – другом и коллегой. Трудно 41было представить двух таких разных по характеру друзей. Гольдмахер был открытым, шумным добряком, мастером рассказывать истории, при этом немного привирая. Володарский же, напротив, был скромным, тактичным,  ничто в мире не заставило бы его повысить голос или обидеть кого-либо.

Кабинет двух Абрамов никогда не пустовал. К ним постоянно заходили посетители, и не с письмами и жалобами (каковых в редакцию приходило немало), а просто посидеть и поговорить «за жизнь». Поговорить, разумеется, на идише. Никто в редакции не мог так хорошо рассказывать, как это делал Абрам Израйлевич, и не мог так внимательно слушать, как Абрам Борисович.

Володарский писал на идише различные информационные материалы, а Гольдмахер предпочтение отдавал военной тематике. Он из различных источников брал интересные факты и переводил их на еврейский язык. Однажды Абрам Израйлевич нашел необычный для того времени материал о евреях – командирах кавалерийских частей и соединений.

– Посмотри, – протягивал он исписанные бумаги своему другу, – сколько кавалерийских офицеров и генералов были евреями! Не прав был Шолом-Алейхем, когда сказал, что, если еврей садится на лошадь, он перестает быть евреем.

– Это Бабель сказал.

– Вот я и говорю: Бабель сказал Шолом-Алейхему…

На 50-летие Победы в нашей редакции для участников войны накрыли праздничный стол. Пришли ветераны в блеске орденов и медалей. У Абрама Гольдмахера оказалось три ордена и множество медалей. На мой вопрос он ответил:

– Так я же Рейхстаг брал?

– А Егоров и Кантария что делали?

– Ты думаешь, Рейхстаг всего два бойца брали?

После праздника Абрам Израйлевич принес мне пожелтевший от времени документ, в котором говорилось, что старший лейтенант Гольдмахер действительно является участником штурма Рейхстага. Подписан документ был командиром 150-й ордена Кутузова 2 степени Идрицкой стрелковой дивизии генерал-майором В.М. Шатиловым. Именно название этой дивизии написано на Знамени Победы. Находясь перед Рейхстагом, под ураганным обстрелом, старший лейтенант Гольдмахер со своими бойцами прикрывал штурмующих минометным огнем.

Выходит, что в штурме Рейхстага принимали участие два наших земляка: Герой Советского Союза Петр Кагыкин  и Абрам Гольдмахер.

Однажды Абрам Израйлевич принес в редакцию качественно выполненный на холсте свой портрет.

– Ну как, художник, нравится?

На портрете был изображен красавец-офицер с пышной копной волос.

– Не удивляйся, но я не всегда был лысым и полным. Это меня в Германии нарисовали, когда я был комендантом города.

Оказывается, после победы старшего лейтенанта Гольдмахера назначили комендантом немецкого городка (названия не помню). В совершенстве владеющий идишем Гольдмахер через месяц уже свободно говорил на немецком.

Когда-то жители этого городка громили еврейские дома, а потом там не осталось ни одного еврея. И вот в победном 45-м они приходили к советскому офицеру-еврею со своими проблемами, обращались за помощью.

– Немцы меня уважали, – рассказывал Абрам Израйлевич, – и каждый, кто приходил ко мне со своими проблемами, говорил, что он не нацист и всегда хорошо относился к евреям. Передо мной им особенно было стыдно за содеянное.

Рассказывать о войне Абрам Израйлевич мог красиво. Так же красиво он мог фотографироваться. На военных фотографиях он был изображен в важной позе, в  отутюженном мундире и до блеска начищенных сапогах.

На фоне своего друга Абрам Борисович Володарский выглядел не так ярко. И о войне он рассказывать не любил.

– Я всего-то воевал три недели. Война с японцами быстро закончилась.

– Не скромничай, – перебивал его Гольдмахер, – и за три недели можно навоеваться на всю жизнь. Ты ведь не тыловиком был, а принимал участие в реальных боевых действиях. Японцы – вояки серьезные. Я знаю, что тебе на войне немало досталось.

Абрам Борисович не спорил.

Ушли из жизни наши ветераны-фронтовики в конце 1990-х, в один год. Кабинет их долго оставался не занятым. Остались на полках рукописи на идише, журналы и газеты с пометками на полях и книги еврейских писателей с дарственными надписями. А еще осталась добрая память о бывших солдатах Великой Отечественной, наших коллегах Абраме Израйлевиче Гольдмахере и Абраме Борисовиче Володарском.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *