Два века бабы Кати

Два века бабы Кати

Фото автора

Е.П. Остапенко: «Мне просто нравится жить»

В начале ноября этого года жительнице села Екатерино-Никольское Екатерине Петровне Остапенко
исполнилось 90 лет, 60 из них она живет в деревянном доме по улице Пограничной, ведущей к заставе.

Из одного времени

Из прошлого века на ее кухне толстостенная глиняная бочка,  в которой вода долго остается свежей и прохладной. Такие бочки для засолки капусты и огурцов до 30-х годов прошлого века привозили в  бывшую станицу из Китая местные казаки, как и большую часть необходимых промышленных товаров. Из века нынешнего в доме  бабы Кати, так ее  чаще называют в селе, — пластиковые окна  без переплетов, пропускающие много солнечного света. Говорит, что сотовый телефон ей не понравился и вообще ей он  ни к чему. По  душе привычный — проводной, по которому в любое время может позвонить  родным.

Екатерина Петровна, если судить по домашней обстановке,  похоже,  никогда никому не завидовала и  не гналась за богатством и модой. Поэтому  до сих пор пользуется  удобным  круглым столом, старым шифоньером и легким деревянным  буфетом ручной работы с резными ручками, сделанными   в 50-70-х годах прошлого века. Вся мебель покрыта темным лаком и до сих пор  смотрится,  как новая. Все эти вещи дороги  долгожительнице как память о лучших годах ее молодости и первом муже Михаиле,  старшине заставы, а затем водителе Пограничного совхоза.  Глиняную бочку  принес в дом тоже он, когда соседи, купившие этот сосуд за семь рублей, — в те времена это были большие деньги, обнаружили в ней дырку и выбросили за ограду. Михаил заклеил бочку эпоксидным клеем, с тех   пор она и служит новой хозяйке.

В ее доме вообще нет ничего лишнего — только самое необходимое. Парочка собственноручно вышитых крестиком картин в  голубых деревянных рамках на стенах маленького зала, горшки с комнатными  цветами на подоконниках,  веселенькие шторы нежных пастельных тонов. И легкие лоскутные половички, сшитые из  квадратов плотной ткани разных  цветов, подбитые  грубой мешковиной. На самом видном месте самое дорогое для нее — цветные  фотографии  семи  правнуков и правнучек.

Родовая Худениха

Сама Екатерина Петровна из  казачьего рода Худеневых, которым до революции принадлежали поля и охотничьи угодья  по обе стороны от затяжного подъема  по дороге, ведущей от Екатерино-Никольского до Столбового. Это место до сих пор называется Худенихой. Но теперь на   этих полях выращивают сою механизаторы местных крестьянско-фермерских хозяйств. Ее дед по отцу был в числе основателей станицы, считавшейся одной из самых богатых на Амуре. У отца Петра Афанасьевича с мамой Варварой Яковлевной  было девять детей, из которых  до совершеннолетия дожили  семеро.

Из хозяйства — две лошади, две коровы,  свиньи, бараны и неисчислимое множество кур и гусей. По воскресеньям  мама  водила маленькую Катю, для которой отец специально привез  из-за Амура отрез ткани на платье, в сельскую церковь, стоявшую на холме. Ее разобрали в годы войны.

—      Помню, что ступени церковного крыльца были металлическими, с маленькими отверстиями. Отец с нами обычно не ходил, потому что всегда был чем-то занят, – рассказывает Екатерина Петровна о самом давнем.

О самом тяжком и радостном

С подвижной, смуглолицей старожилом села и труженицей тыла Екатериной Петровной мы  познакомились три года назад, когда село Екатерино-Никольское отмечало свое 155-летие.  Теперь юбилей у нее самой. И это повод для того, чтобы задать долгожительнице несколько вопросов.

—  Екатерина Петровна, за Вашими плечами  долгая жизнь.  Что было в ней самым черным и что  самым светлым, что можно назвать  счастьем?

—      О   страшном я стараюсь не вспоминать, потому что сразу наворачиваются слезы. Но  моего отца арестовали в 1938 году, когда он работал бригадиром в колхозе. Мы с мамой, у которой был порок сердца, остались без кормильца. В это же время  забрали  его родных и двоюродных братьев — Степана, Константина  и Семена, живших неподалеку.  У каждого  были дети.  Степан и Константин ни за что получили по 10 лет исправительно-трудовых лагерей. И к своим семьям уже больше никогда не вернулись. Для  всех нас это было самое  тревожное,  тяжелое  голодное время.

Глава семейства вернулся из хабаровской тюрьмы через год. Уголовное дело на него закрыли за недоказанностью  обвинения. Снова пошел работать в колхоз. Седьмой ребенок в семье родился в мае 1941 года.

—      Помню, что 1 декабря 1943 года папу освободили от брони и отправили  воевать на Белорусский фронт. После этого мама получила от него всего несколько писем. Он был пулеметчиком,  погиб в 1944 году, — рассказывает далее  баба Катя.

Семья была большая. Жили бедно. Поэтому  после окончания  шести классов школы наша героиня стала посыльной в сельском Совете, председателем которого был Матвей Дмитриевич Попов. Телефонов тогда не было. Собирать людей на сходы  приходилось, обходя  двор за двором.

— Когда началась война, отец договорился с агрономом о том, чтобы меня перевели на работу на сортоучасток, – продолжает баба Катя. — На нем испытывали разные сорта подсолнечника, кормовых культур, занимались размножением  лучших сортов пшеницы. Фронту нужен был хлеб. И  колхоз его растил, сдавая  зерно государству.  Жителей села  в годы войны больше  кормили  большие огороды да домашний скот, за которым ухаживали старики и дети.

— Самым счастливым днем в моей жизни, пожалуй,  был день, когда мы с мужем Михаилом, он был фронтовиком, родом с Черниговщины, с двумя детьми въезжали в собственный дом. До этого  все время  ютились по чужим углам и съемным квартирам. Три года жили на западе  вместе с его родителями, но меня все время тянуло в родное село. На строительство дома взяли ссуду, наняли бригаду из  четырех плотников. Вместе с ними на стройке работал и муж. Стены изнутри обшили досками, комнаты  разделили деревянными перегородками, как было в старых казачьих избах.  В этом доме, сложенном без единого гвоздя,  с крашенными изнутри и снаружи  стенами, я и живу до сих пор. На пенсии уже 35 лет. После окончания  войны  работала в яслях-саду, потом  продавцом  в магазине Октябрьского райпо. Мои  две дочери уже сами пенсионерки. Спасибо, не оставляют без внимания и заботы. Людмила, которая живет в Екатерино-Никольском, приходит каждый день, приносит продукты, потому что сама я  далеко от дома не ухожу — боюсь где-нибудь упасть, бывает низкое давление. Часто по пути  на работу или с работы  заходит внучка Наталья, которая служит по контракту  на заставе.

—  Екатерина Петровна, когда дети вырастают и дом пустеет, пожилые люди начинают   задумываться о смысле жизни. В чем  он заключается для Вас?

— Не знаю, что и ответить на  этот вопрос. Скажу так: мне просто нравится  жить — с весны до осени  поддерживать порядок в ограде, ухаживать за огородом и цветами в палисаднике — розами и лилиями.  Радоваться, видя,  как  все цветет и  дает плоды. Усадьба — 25 соток, огород — 15. И до сих пор я стараюсь обрабатывать его сама. Лишнюю картошку  когда продаю, когда раздаю соседям, если много остается. Всегда со своими овощами. Зимой люблю колоть дрова, шить на ножной швейной  машинке  цветные покрывала, диванные подушки, вязать  половички, смотреть по вечерам телевизор. Вот кофту сама себе связала. Всю жизнь работала на земле. И теперь не могу усидеть без дела на  одном месте. Пенсии хватает. Дети не забывают. Что еще  надо?

— Что бы Вы хотели пожелать себе  в день 90-летия?

— Только здоровья. Все остальное у меня уже  есть.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *