Эфраим Севела (1928 – 2010)

Эфраим Севела  (1928 – 2010)

 

Эфраим Севела, советский кинематографист, на поприще художественной литературы вышел уже в эмиграции, написав в Париже (по пути в Израиль) книгу рассказов «Легенды Инвалидной улицы», получившую широкое признание.

Трагикомическая проза Севелы, наследующая традиции Бабеля и Шолом-Алейхема, способна, по словам Ирвина Шоу, «высекать искры юмора из самых трагических событий, которые ему довелось пережить». Сборник рассказов Севелы «Попугай, говорящий на идиш» – горькая и радостная, ироничная и невероятная, но неизменно жизнелюбивая и неимоверно смешная книга. Двадцать одна история об эмигрантах и попугаях «с мировой скорбью в круглых глазах», о мировых катаклизмах и скромных заботах маленьких людей, мечтающих о счастье, о грешных праведниках и праведных грешниках.

wildberries.ru

Глаза попугая были затянуты розовой кожицей, и казалось, он спит среди шума в переполненном гостями доме. Лишь изредка пленка сдвигалась с круглых глаз, клюв приоткрывался и попугай издавал вздох, какой может издать только старый еврей, когда он чем-то опечален: «Ай-яй-яй-яй-яй». И все в комнате вздрагивали и кое-кто даже улыбался. Старушонка, из тех, что навещала покойницу, объяснила приехавшим, что этот попугай был долгие годы единственным собеседником тети Фиры и перенял все ее манеры и привычки. Тетя Фира под старость почти забыла английский и рассуждала сама с собой на языке предков – на идише. Попугай вторил ей. Такая умная птица! Он даже научился картавить, точь-в-точь как евреи в польских местечках.

Старая зеленая птица потопталась серыми скрюченными лапами на перекладине и изрекла четко:

– Вей из мир! Вос хот геворн мит ди идн! (Горе мне! Что сталось с евреями!).

– Что? Что он такое говорит? – вскочила на четвереньки голая Барбара.

– Он говорит на идиш, – сонно сказала с дивана Майра. –  И, если я его поняла правильно, он сказал мало лестного о нас.

– Ты, сынок, запомни, если человек говорит о себе во множественном числе: мы – русские, или мы – татары, или мы –немцы, так и знай – дрянной это человечишко, пустой и никчемный. Свое ничтожество прикрывает достоинствами всей нации. Человек стоящий всегда говорит: я – такой-то и называет себя по имени, а не по национальности. А раз говорит  – мы, значит, за спину нации прячется. Подальше держись от такого.

Улицы гетто пустели. Каждый день новые и новые дома оставались без обитателей, и из никем не закрываемых на ночь окон доносился лишь вой голодных кошек, которые хоть и прежде принадлежали евреям, но евреями не были и поэтому не подлежали уничтожению.

Мне скажут, что надо быть черт знает кем, чтобы еврею захотеть жить в Германии после того, что там произошло с евреями. Ну, а жить на Украине, где украинская полиция резала евреев, не дожидаясь приказа, а для душевного удовольствия? Или в Польше, где всю черную работу по ликвидации евреев взяли в свои руки местные громилы?

Если так смотреть на вещи, то, пожалуй, на всей земле не найдется места, где еврей может жить не смущаясь.

Правда, со временем кое-что сбылось из того, что он им говорил. Загорелись лампочки Ильича, загудели в полях трактора, и колхозники даже стали водить хороводы, когда начальство этого требовало. А счастья, как говорится, как не было, так и нет. Но тут уж не вина моего дяди. Он очень хотел всех осчастливить. Оказалось же, что даже Карл Маркс, которому полагалось бы быть немножечко дальновидней моего дяди, не смог всего предусмотреть.

У них родился сын, вылитый еврей, но графский титул матери, как клеймо, омрачал его детство. Во дворе мальчишки часто били его и окрестили прозвищем «графеныш».

Даже ярые антисемиты зашлись от зависти и, изнемогая от желания уехать к чертовой матери из матушки-России, стали внимательно рассматривать в зеркале свои курносые физиономии в надежде обнаружить в них хоть какие-то семитские черты. Смешанные браки снова, как и когда-то после революции, стали модными. Поговорка на Руси появилась: еврейская жена или муж не предмет роскоши, а средство передвижения. То есть с ней или с ним выезд за границу обеспечен.

И стал Аркадий абсолютно русским человеком. Если бы не физиономия, предательски выдававшая его происхождение. Да запись в паспорте, в пятой графе, отвечающей на вопрос национальность, коротким, как плевок, ядовитым словом: еврей.

Я не придумываю, а рассказываю, как оно было в жизни. А жизнь, как известно, богаче фантазии.


Цитаты из книги Эфраима Севелы «Попугай, говорящий на идиш»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *