Еврейский Джеймс Бонд

Еврейский Джеймс Бонд

Он был революционером и чекистом, советским разведчиком и государственным деятелем, а еще — отъявленным авантюристом и террористом. Так кто же он, Яков Блюмкин?

Мальчик с Молдаванки

По данным анкеты, заполненной самим Яковом в 1918 году при поступлении в ЧК на должность заведующего отделом по борьбе с международным шпионажем, он родился 8 октября 1900 года в Одессе, на Молдаванке, в многодетной еврейской семье. С рождения у него было двойное имя — Симха-Янкель. В 1906 году Блюмкин-старший умирает, и семья из шести человек впадает в нищету. Но мать прилагает все силы, чтобы дать детям образование. 

В 1908 году мама устраивает  Симху-Янкеля в начальное духовное училище — Первую одесскую Талмуд-Тору. В нее принимали мальчиков с шести до двенадцати лет, обучение было бесплатным, за счет иудейской общины. Здесь изучали Библию, Талмуд, иврит, идиш и историю. Кроме того велось преподавание русского языка, арифметики, географии, естествознания, рисования, пения и чистописания.

А вот при аресте в 1929 году Яков сообщает, что родился в местечке Соснице близ Чернигова в 1898 году. Семья жила до 1914 года в Могилеве, где он учился в немецкой гимназии. Так это или нет, проверить сейчас трудно, но вот немецким языком он владел в совершенстве.

Но давайте вернемся обратно в 1914 год. Яков работает то электромехаником в конторе Якова Франка, то на консервной фабрике братьев Аврич и Израильсона. В это же время знакомится с товарищем Гамбургом — под этим псевдонимом вел нелегальную революционную работу студент-эсер Валерий Кудельский, впоследствии ставший большевиком и возглавлявший в 20-е годы секретно-оперативный отдел ГПУ Украины. Блюмкин изучает программу и тактику действий партии эсеров, а еще пишет стихи. И эти стихи печатают в местных газетах.

Революционная Одесса была похожа на паровой котел, готовый взорваться в любую минуту. Черносотенцы устраивали еврейские погромы при явном попустительстве полиции, а революционеры всех мастей — теракты и стачки. Разброд был не только в умах, но и в семьях. Брат Якова Лев становится анархистом, сестра Роза — социал-демократкой, а сам он в феврале 1917-го вступает в ряды эсеров, участвует в отрядах еврейской самообороны.

Убить посла

Вскоре партия посылает Блюмкина в Поволжье агитировать за выборы в Учредительное собрание. Агитатора с Молдаванки избирают депутатом Совета крестьянских депутатов. Но новость об Октябрьской революции меняет все планы, и он буквально летит в Одессу. В ноябре 1917 года Яков вступает в отряд революционных матросов и бьется с частями Центральной Рады, объявившей Украину самостийной. В январе следующего года он вместе с Моисеем Винницким (Мишкой Япончиком) принимает активное участие в формировании 1-го Добровольческого железного отряда, который со временем влился  в состав 3-й советской Украинской армии.

Он неплохо зарекомендовал себя в боях с германскими интервентами и войсками Центральной Рады, чем привлек внимание лидеров партии левых эсеров. Его принимают в охрану членов ЦК партии. При первой же возможности он направляется в ЧК. Там уже работают левые эсеры — Александрович, ставший замом Ф.Э. Дзержинского, Попов, возглавляющий боевой отряд ЧК. Блюмкин — завсегдатай московских кафе и ресторанов, парень в кожанке — становится популярным в богемных кругах. Поэт Сергей Есенин бравирует своим знакомством с ним.

ЦК партии левых эсеров решил убить германского посла графа фон Мирбаха, надеясь вызвать разрыв дипломатических отношений и войну с РСФСР, в ходе которой предполагалось вызвать в Германии гражданскую войну и сделать ее советской. Убийство посла эсеры поручили Блюмкину, а, скорей всего, он сам вызвался совершить дерзкий террористический акт. По одним данным, специальный мандат ВЧК ему выдал сам Александрович, по другим — Блюмкин мастерски подделал подпись Дзержинского и поставил в общем отделе на этом документе печать. Яков даже потребовал себе автомобиль и ему выделили шикарный «Паккард».

6 июля 1918 года в сопровождении сотрудника своего отдела Николая Андреева Блюмкин появился в посольстве — якобы для того, чтобы обсудить с послом судьбу его дальнего родственника, арестованного ЧК. А дальше он лично стреляет несколько раз в посла, в это же время Андреев бросает бомбы в гостиную. Посол был убит, а Блюмкин в перестрелке был ранен. Узнав о том, что его приговорили за это убийство к расстрелу, он пытается спрятаться в отряде Попова, а затем почти год скрывается на Украине. Но сложа руки не сидит: то организовывает покушение на гетмана Скоропадского, то пытается убить фельдмаршала германских оккупационных войск на Украине Эйгорна. 

В марте 1919-го года Яков попадает в плен к петлюровцам, которые, пытая его, выбили ему передние зубы. Он бежит из плена, лечится, и в апреле этого же года является сдаваться в украинский ЧК, который в это время  возглавляет Мартин Лацис, его бывший начальник.

Особая следственная комиссия по согласованию с Президиумом ВЦИК и с одобрения Ф.Э. Дзержинского принимает решение об его амнистии. Он уходит от эсеров, и те заочно приговаривают его к смерти.

На службе у большевиков 

В мае 1919 года Якова Блюмкина направляют в Военную академию РККА, но занятия там начинаются только в сентябре, а впереди целое лето. Его посылают в Персию, где он участвует в свержении неугодного Кучек-хана и помогает прийти к власти послушному исполнителю воли большевиков Эхсануллу-хану. Сам Яков занимает пост комиссара Гилянской Красной армии и вступает в бой с частями шаха Ирана. К этому времени способный к языкам Блюмкин свободно говорит на фарси. Он создает Иранскую коммунистическую партию и выписывает себе членский билет №2 — правда, первого номера в природе не существовало. Делегатом от Ирана он едет на первый съезд угнетенных народов Востока в Баку и все это успевает провернуть за неполных три месяца.

Дальше — больше. В перерывах между учебой вместе с Красной армией Яков добивает остатки армии Врангеля в Крыму, затем дерется с форсировавшими Сиваш махновцами. Вскоре он уже как командир бригады участвует в подавлении крестьянского восстания Антонова на Тамбовщине. Осенью 1921 г. сражается с войсками барона Унгерна в Монголии. И продолжает дружить с поэтической богемой — среди его приятелей, знакомых и друзей — Николай Гумилев, Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Владимир Маяковский, который дарил Блюмкину книги с трогательными надписями: «Дорогому товарищу Блюмочке».

Осенью 1921 года Яков Блюмкин под псевдонимом Исаев едет в Ревель (Таллин) под видом ювелира и выявляет заграничные связи работников Гохрана. Именно этот эпизод в деятельности Блюмкина был потом положен Юлианом Семеновым в основу сюжета книги «Бриллианты для диктатуры пролетариата». По сути, он стал прототипом молодого Штирлица.

Может, жизнь Блюмкина сложилась бы по-другому, но после окончания академии  РККА судьба приводит его в секретариат Троцкого. Всесильный нарком по военным и морским делам и авантюрист-романтик относились друг к другу с большой симпатией. Блюмкин даже отпускает бородку под Троцкого.

После окончания восточного отделения Военной академии Блюмкин в совершенстве владеет не только ивритом, идишем, немецким, фарси и монгольским, но еще турецким, китайским и арабским. В 1923 году его переманивает к себе Дзержинский, и Блюмкина зачисляют в иностранный отдел ОГПУ, он — резидент нелегальной разведки в Палестине.  В 1924-м году Яков работает в Закавказье политическим представителем ОГПУ и членом коллегии Закавказского ЧК, одновременно являясь помощником командующего войсками ОГПУ в Закавказье и уполномоченным Наркомвнешторга по борьбе с контрабандой. Участвует в подавлении антибольшевистских восстаний в Грузии и Чечне.

Затем была Монголия, где он — главный инструктор Государственной внутренней охраны. Блюмкин пытается активно вмешиваться во внутренние дела, что вызывает недовольство руководителя республики Сухэ-Батора. Его от греха подальше отправляют в Афганистан, где он пытается выйти на связь с мусульманской сектой шиитского толка — исмаилитов, известной  своей развитой законспирированной сетью и большим опытом индивидуального террора. С исмаилитским караваном «дервиш» Блюмкин проник в Индию, где был арестован английской полицией. Но и тут везение — он благополучно бежит, прихватив с собой секретные документы и карты английского агента.

Замечено, что в периоды социальных катаклизмов резко возрастает вера в мистику. Так было и во времена Великой французской революции, так было до и после 1917 года в России, а потом в фашистской Германии. Естественно, и большевики заинтересовались возможностями управления временем и пространством. Разработка операции поручается начальнику спецотдела ВЧК Глебу Бокию и руководителю научной лаборатории Евгению Гопиусу. Вспомнили и о Блюмкине, который хорошо знал художника и мистика Николая Рериха, фанатично верившего в Шамбалу. 

Его отправили в Тибет. Там Блюмкин изучает маршруты движения караванов и проводит  рекогносцировку перевалов. Идея перманентных революций еще витает в головах большевиков. Попутно они пытаются вызвать беспорядки и свергнуть неугодного далай-ламу  XIII. Не получилось.

В 1926-1927 годах Блюмкин — военный советник «красного» китайского генерала Фэн Юйсяна, в следующем году он уже курирует Ближний Восток, организует там резидентскую сеть, сам выступает в разных ролях. То он набожный владелец прачечной в Яффо, то под видом еврея-купца Якуба Султанова торгует еврейскими манускриптами. Чтобы подготовить Блюмкину товар, ОГПУ конфискует старинные книги  в еврейских местечках, изымает их даже из музеев и государственных библиотек.

Смерть троцкисту!

Наступает 1929 год, роковой в судьбе великого авантюриста. На принадлежащих Турции Принцевых островах он встретился с опальным Троцким, которого по-прежнему считает своим кумиром. Тот просит его передать соратникам книгу и письмо. Блюмкин в такой просьбе отказать не может, Троцкого он по-прежнему боготворит. О письме стало известно в ОГПУ, и донесла на Блюмкина любимая женщина, которой он доверился. Донос, слежка, арест, допросы, расстрел. Сталин связь с Троцким не простил бы никому.

По одной версии, перед расстрелом Яков Блюмкин  воскликнул: «Да здравствует товарищ Троцкий!», по другой — запел «Интернационал». Хотя к нему бы больше подошли слова расстрелянного контрразведчика еще царской поры Манасевича-Мануйлова, который перед залпом, оборвавшим его жизнь, произнес: «Ах, какая была жизнь!».


 

Владимир Шевченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *