Еврейский поэт Ицик Мангер (1901–1969)

Еврейский поэт Ицик Мангер  (1901–1969)

Крупнейший еврейский поэт, автор пьес и рассказов, писавший на идише.

Родился в семье портного из Коломыи (Галиция), детство провел в Черновцах. После окончания хедера некоторое время работал учеником портного, в 11 лет поступил в немецкую гимназию города Яссы, откуда был исключен за недисциплинированность. Переселился в Бухарест, примкнул к радикальному еврейскому движению. С 1928 по 1938 год жил в Варшаве, публиковал стихотворения и поэмы в литературных журналах. Вторая мировая война застала поэта в Париже. Бежал от наступавших немецких войск, после чего поселился в Лондоне, затем жил в Нью-Йорке. Его родные погибли в гетто Восточной Европы. В 1967 году Мангер репатриировался в Израиль.

Поэзия Ицика Мангера занимает выдающееся место в новейшей литературе на идише. Его стихотворения включены в «Антологию мировой поэзии», изданную по инициативе ЮНЕСКО в 1961 году. А его спектакли по книге «Хумеш-лидер» и «Мегиле-лидер», поставленные на идише в 1967 году в Израиле, а в 1968 – на английском языке в США, были восторженно приняты зрителями. Пользовались успехом и мангеровские переработки в современном стиле пьес Абрама Гольдфадена.

Свой единственный роман «Удивительное жизнеописание Шмуэл-Абы Аберво» Мангер снабдил подзаголовком «Книга рая». В нем он видел первую часть будущей трилогии. Роман был написан в 1939 году и вышел в свет в Варшаве за неделю до того, как немецкие бомбы упали на город. Две другие части («Книга Земли» и «Книга хаоса») так и не были написаны. «Книга рая» – единственный в своем роде библейский ироикомический роман: он совмещает в себе традиции апокрифов, предвоенного польского кабаре и философской сатиры XVIII века в духе «Путешествий Гулливера».

 

На краю бездны легче всего улыбаться.

 

На каждом шагу я чую голос человеческого тщеславия, а главное – лжи. Лжи, которая чернит других, а себя рисует розовой краской.

 

– Плохи дела, Шмуэл-Аба. Тебя сегодня выпроводят на землю. Тебе суждено стать человеком.

 

Разве можно в точности помнить, что было до рождения? Они, эти скептики, приведут доказательства, что нет, нельзя. Всем известно: прежде чем человеку родиться, приходит ангел и дает ему щелчок по носу, и от этого щелчка человек сразу же забывает все, что с ним было, даже Тору, которую он учил с ангелом, прежде чем попасть в грешный мир.

 

Этого щелчка все боятся, получить его страшнее, чем родиться на земле. Своим щелчком этот пьяница уже не одного ребенка искалечил. Если на земле вам попадается курносый ребенок, знайте: это у него от слишком сильного щелчка ангела Шимен-Бера.

 

– Дубина стоеросовая, ты разве не знаешь, что «не укради» – для людей, а не для ангелов? А ну-ка покажи мне, где в Торе написано, что Всевышний заповедал ангелам «не укради»?! Ну, где? У Моисея на бороде?

 

На земле один не понимает другого, если не знает его языка. Я вдруг понял, сколько несчастий может случиться от такой неразберихи. Я увидел ограниченность земных созданий, и мне стало их очень жаль.

 

Обратно, обратно в рай! Я представил себе исход субботы в раю. Вот аллея Царя Небесного. По ней гуляют юные ангелицы, строя глазки проходящим мимо юным ангелам. Да будет вам известно, что в субботу в раю не летают, а ходят пешком.

 

Слово «кадиш», сказанное мамой, опечалило меня. Оно напомнило мне, что мамы на земле умирают. А то, что моя мама должна будет когда-нибудь умереть, уже было для меня большим горем. Я очень полюбил ее с первого мгновения и теперь завидовал Писунчику, чья мама не умрет никогда.

 

Любой ветер по природе своей болтун, доносчик. Разбалтывает все кому ни попадя: хоть вишне в саду, хоть крылу мельницы.

– Населен рай, – продолжал я, – по большей части ангелами и праведниками. Литваки там встречаются редко. Довольно много польских и, уж конечно, галицийских цадиков. Ангелы и праведники не особенно ладят. Ангелы считают, что в раю слишком много праведников. Тысяча на один квадратный километр. Дышать нечем, жалуются ангелы и поносят праведников последними словами. Праведники тоже не особенно уживаются друг с другом. Польский цадик для галицийского хуже выкреста. И наоборот. Единственное, в чем согласны польские и галицийские цадики, – нельзя пускать в рай литваков.

 

– С тех пор на всех собраниях ангелы выступают двумя партиями, – рассказывал я дальше. – Одна называется ДОП (то есть «Долой праведников!»). Другая – ДАП (то есть «Да здравствуют праведники!»).

 

Это был Илья-пророк. Когда-то он время от времени спускался на землю. Помогал беднякам, творил чудеса, чтобы у неудачников было на что справить субботу. С недавних пор он во всем разочаровался. Бедняки на земле перестали верить в его помощь. Они решили сами себе помогать.

 

Пока богатые дяди ничего не отдают, а бедные дяди ничего не хотят, не будет справедливости в раю.

 

Даже в раю нет таких слов, которые могли бы излечить от несчастной любви.

 

Все, о чем день умалчивает, что он скрывает в солнечном сиянии, выбалтывает ночь. Она поднимает завесу над вещами, и ты заглядываешь в пропасть.

 

– То есть не для каждого в раю рай? – спросил я.

– Пока… пока нет, – ответил мне мой друг.

 

Три года Переле гуляла с райским бухгалтером. Он клялся ей в «любови вечной», Переле верила его словам как Святому Писанию. Не знала она, чистая, благочестивая душа, что и в раю есть шарлатаны, которые поиграют-поиграют девичьем сердцем, а потом выбросят его.

 

Здесь жили самые бедные ангелы, у которых была одна пара крыльев на всю семью. Если кому-нибудь нужно было лететь, остальные члены семьи должны были сидеть и ждать, пока он не вернется и не передаст крылья следующему.

В этом переулке рассказывают много удивительных историй. Здесь голодают и верят в чудеса.

 

– Как прекрасен Твой мир, Господи, – прошептал я. – Я только не могу понять, зачем тебе понадобилось три рая. Не лучше было бы устроить один рай на всех, без паспортов, без виз и всяких прочих глупостей?

 

Я посмотрел на луну по ту сторону границы и на нашу луну и пришел к выводу, что их луна – уродина, а наша луна – именно та, которую стоит благословлять.

 

В этот день Писунчик учился прилежно. Совсем другой ангел. Не узнать.

Меламед думал, что это порка помогла. Он не знал, дурак, что несколько слов, написанных русой «язычницей», могут сделать больше, чем миллион порок.

 

Может, это ваш рай, каким вы его себе рисуете, — воображение, выдумка. А тот рай, откуда я пришел, настоящий, и пусть у него есть изъяны, но все равно он прекрасен.

Цитаты из романа  Ицика Мангера  «Книга рая»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *