Еврейское неверие его

Еврейское неверие его

Сегодня исполнилось 120 лет со дня рождения еще одного известного поэта – Эдуарда Багрицкого

Мы помним его по стихотворению «Смерть пионерки» и поэме «Дума про Опанаса», другим его пламенно революционным стихам. Даже псевдоним поэт выбрал не случайный – багровый цвет символизировал революцию. 

 Родился Эдуард Багрицкий 4 ноября 1895 года в Одессе, в еврейской семье. Его отец Гедель Моисеевич Дзюбан занимался торговлей, мать Ита Абрамовна Шапиро домохозяйничала. Эдуард окончил реальное училище, школу землемеров, но стал поэтом, уехав за славой в Москву. Революционная волна подхватила, понесла его поэтический корабль на всех парусах. Случались и штормы, но без крушений. 

Он ушел из жизни рано, на пике своего творчества – много лет страдал астмой. Было поэту всего 39 лет. Незадолго до смерти Багрицкий написал несколько совсем не революционных стихов о себе, своем мироощущении. Вот отрывок одного из них:

Я не запомнил, 

 на каком ночлеге

Пробрал меня 

 грядущей жизни зуд.

Качнулся мир, 

звезда споткнулась в беге

И заплескалась в голубом тазу.

Я к ней тянулся, 

 но сквозь пальцы рея

Она рванулась – 

 краснобокий язь…

Над колыбелью 

 ржавые евреи

Косых бород 

 скрестили лезвия.

И все навыворот, 

 все, как не надо.

Стучал сазан в оконное стекло.

Конь щебетал, 

 в ладони ястреб падал,

Плясало дерево, и детство шло.

Его опресноки иссушали,

Его свечой пытались обмануть,

К нему в упор 

 придвинули скрижали,

Врата, которые не распахнуть.

Еврейские павлины на обивке,

Еврейские скисающие сливки,

Костыль отца и матери чепец,

Все бормотали мне: 

 «Подлец, подлец!»…

Сворачивалась. Набегала тучей.

Струистое точила лезвие.

– Ну как, скажи, 

 поверит в мир текучий

 Еврейское неверие мое?..

 

2 Комментариев “Еврейское неверие его”

  1. Ошибок в стихотворении тьма-тьмущая. Такое ощущение, что стихотворение писалось по памяти, при этом , человек его вспоминавший имеет очень скверную память. Неужели нельзя было найти его в интернете? Всё таки нужно уважать слова поэта. «Из хорошей песни слова не выкинешь»- народная мудрость, здесь же переврано много слов. Читала и сердце кровью обливалось, так как тоже знаю его наизусть. Ну нельзя же так!!! Судите сами» Стихотворение ПРОИСХОЖДЕНИЕ.
    Я не запомнил — на каком ночлеге
    Пробрал меня грядущей жизни зуд.
    Качнулся мир.
    Звезда споткнулась в беге
    И заплескалась в голубом тазу.
    Я к ней тянулся… Но, сквозь пальцы рея,
    Она рванулась — краснобокий язь.
    Над колыбелью ржавые евреи
    Косых бород скрестили лезвия.
    И все навыворот.
    Все как не надо.
    Стучал сазан в оконное стекло;
    Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
    Плясало дерево.
    И детство шло.
    Его опресноками иссушали.
    Его свечой пытались обмануть.
    К нему в упор придвинули скрижали —
    Врата, которые не распахнуть.
    Еврейские павлины на обивке,

    Еврейские скисающие сливки,
    Костыль отца и матери чепец —
    Все бормотало мне:
    — Подлец! Подлец!—
    И только ночью, только на подушке
    Мой мир не рассекала борода;
    И медленно, как медные полушки,
    Из крана в кухне падала вода.
    Сворачивалась. Набегала тучей.
    Струистое точила лезвие…
    — Ну как, скажи, поверит в мир текучий
    Еврейское неверие мое?
    Меня учили: крыша — это крыша.
    Груб табурет. Убит подошвой пол,
    Ты должен видеть, понимать и слышать,
    На мир облокотиться, как на стол.
    А древоточца часовая точность
    Уже долбит подпорок бытие.
    …Ну как, скажи, поверит в эту прочность
    Еврейское неверие мое?
    Любовь?
    Но съеденные вшами косы;
    Ключица, выпирающая косо;
    Прыщи; обмазанный селедкой рот
    Да шеи лошадиный поворот.
    Родители?
    Но, в сумраке старея,
    Горбаты, узловаты и дики,
    В меня кидают ржавые евреи
    Обросшие щетиной кулаки.
    Дверь! Настежь дверь!
    Качается снаружи
    Обглоданная звездами листва,
    Дымится месяц посредине лужи,
    Грач вопиет, не помнящий родства.
    И вся любовь,
    Бегущая навстречу,
    И все кликушество
    Моих отцов,
    И все светила,
    Строящие вечер,
    И все деревья,
    Рвущие лицо,—
    Все это встало поперек дороги,
    Больными бронхами свистя в груди:
    — Отверженный!
    Возьми свой скарб убогий,
    Проклятье и презренье!
    Уходи!—
    Я покидаю старую кровать:
    — Уйти?
    Уйду!
    Тем лучше!
    Наплевать!

    1. Уважаемая Римма! В этом стихотворении, вернее, его отрывке, ошибка одна — опресноки вместо опресноками и в двух местах нарушена авторская пунктуация, не искажающая смысл стихотворения. Где же тьма-тьмущая? А вот в вашем возмущенном предисловии ошибок действительно тьма-тьмущая. Видимо, торопились. Примите мои извинения. Ирина Манойленко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *