Формула счастья

Формула счастья

Фото: Олега Черномаза

Летопись ЕАО  отражена в людях – ее ровесниках,  старейших жителях региона.  Чаще всего они  не любят  рассказывать  о себе – что тут, мол, вспоминать, жили, как все.  А для нас судьба каждого из них –  и есть наша  история

Анатолий Булгаков – родился на год позже образования ЕАО, в 1935 году, в городе Свободном Амурской области, а в наш регион семья переехала, когда мальчику было три года. Спустя время здесь, на новом месте, в семье родилось еще два сына и три дочери.

– Мама у меня с Украины, – рассказывает Анатолий Александрович. – Когда там началась коллективизация, ее старшего брата осудили и отправили за колючую проволоку в лагерь Свободного. Работал он тогда в колхозе извозчиком. А срок ему дали за то, что лошадь сдохла – упала и больше не встала. Как человек грамотный, стал он в лагере заведующим складом. Не от хорошей жизни приехала к нему и моя мать. Здесь же работал отец – так мои родители и познакомились.

Как сотрудника МВД, отца Анатолия Булгакова перевели в Биробиджан – это был 1938 год. Жили в небольшом поселке на правом берегу Биры, у Сопки. Здесь тогда располагались маленькие ремонтные мастерские, механический и литейный цеха – воспитательно-трудовая колония для несовершеннолетних была создана лишь в 1946 году. В годы Великой Отечественной войны отец ушел Родину защищать – воевал под Москвой, на центральном фронте. Мать работала на оборонном заводе, организованном в военные годы на базе тех самых мастерских. Предприятие называлось «Завод-33», а профессия матери – шишельница. Так именовали специалистов, занимающихся подготовкой форм для отливки будущих изделий, в данном случае – мин и гранат.

– Что сказать, тяжелые это были годы, голодные, холодные, – вспоминает Анатолий Булгаков. – В 1942 году пришло время в школу идти – так не в чем. Мать говорит: «Что делать, сиди дома». В следующем году уже помогли с одеждой, с обувью – отправился учиться в шестую школу.

В холодное время года из-за отсутствия отопления школьникам приходилось сидеть за партами в пальто. Не было у них и самых необходимых школьных принадлежностей – настоящих тетрадей и чернил. Писали на самодельных, сшитых из каких-то желтых бумажных мешков тетрадях разведенной в воде тушью из сажи.

– Помню, как гнали через Биру колонны заключенных со Второго Биробиджана – человек по двести, как раз через наш поселок, – рассказывает Анатолий Булгаков. – На «Швейке» была проложена дорога железная, в вагоны их – и на фронт. Шли они строем и всегда пели песню «Вставай, страна огромная». А мы, мальчишки, сзади бежали и подпевали. Нам интересно было. Хотя и знали, что оттуда мало кто возвращается.

Отец Анатолия Александровича с войны вернулся – искалеченным, но живым. Работать первое время не мог, хозяйство и дом целиком и полностью лежали на плечах матери и старшего сына – Толи, которому так рано пришлось повзрослеть.

– Не дом у нас был, а настоящая развалюха, все тогда жили в чем попало, – погружается в воспоминания Анатолий Александрович. – Хозяйство было – огород, скотина кое-какая. Выдавали по карточкам по триста граммов черного хлеба на каждого, изредка масла подсолнечного могли дать. Вот и весь паек. Кашу мама сварит пшенную или тыквенную, по кусочку хлеба каждому – так и выжили, дожили до Победы. Не забуду, как открываются ворота нынешней детской колонии, а оттуда рабочие с транспарантами на скорую руку – кончилась война! Еще одно событие отпечаталось в памяти – как в одном из городских магазинов в районе нынешней филармонии  хлеб стали без карточек продавать. И батон, и баранки, и сайки какие-то – всего набрал, что смог! Вот это счастье у нас было!

Еще во время Великой Отечественной более-менее окрепшему отцу семейства вновь пришла повестка – вызвали на трудовой фронт, отправили на шахту заниматься ремонтными делами. Не успели оправиться от военных лет, как свалилось на голову Булгаковых, как, впрочем, и на остальных жителей Биробиджана, новое несчастье – страшное наводнение, которое подобно шторму смело все на своем пути. «Большая вода» сошла, но после себя оставила сплошные разрушения. И без того захудалому домишке требовалась мужская рука, а шестерке вечно голодной детворы – кормилец. Однако главу семьи домой, как тот ни просил, не отпускали. Не найдя понимания у руководства, он попросту сбежал.

– Долго еще хаживали к нам люди в погонах, все чего-то высматривали, да так дело и кончилось, оставили нас в покое, – говорит Анатолий Булгаков.

Правда,  не без последствий. После школы он поступил в Хабаровскую школу военных техников железнодорожного транспорта, по окончании которой встал вопрос о месте службы. Предложили авиацию – кто ж не мечтал стать летчиком? Мечта была рядом – последняя мандатная комиссия не пропустила. Вероятно, сыграло свою роль то самое «дело отца». Отслужив положенный срок в береговой артиллерии, Анатолий Булгаков вернулся в Биробиджан. Около года поработал в колонии для несовершеннолетних – учил подростков слесарному и токарному искусству. А потом устроился на завод силовых трансформаторов. Трудился в ремонтном цеху – сначала слесарем, затем – мастером. И так всю жизнь – вплоть до 1991 года, пока на предприятии не начались массовые сокращения. Оставшись без работы, Анатолий Александрович, как бы удивительно это ни звучало, занялся цветами.

– Астры, хризантемы, гладиолусы выращивал, на рынке потом продавал – на жизнь хватало, – говорит мой собеседник. – Это мама нас всему научила – и с землей работать, и красоту своими руками растить.

Не бросает любимое занятие Анатолий Булгаков и по сей день. Несмотря на солидный возраст, дома не сидит – говорит, не по душе ему лениться. Летом он, как и прежде, продает роскошные букеты на местном рыночке у дома. В любое время года почти каждый день спешит на дачу к сестре, что на противоположном от его дома берегу Биры. По дороге, правда, сокрушается, один-единственный спуск к реке и тот убрали – говорят, не положено. А если «по закону» – это в обход, на двух автобусах, а потом пешком еще.

– Всю жизнь ходили мы зимой по реке, а теперь – нельзя, – удивляется Анатолий Александрович. – Как же с природой тогда общаться? Такой дар у нас рядом – река, а спуститься к ней – несподручно.

На том берегу не только родственники ждут его с гостинцами, но и хвостатые подопечные – собака Амур и коты – Моня и Сема. А на балконе у него шум и гам устраивают стайки воробьев, которых пожилой человек заботливо кормит каждый день.

– Жалко их, смотри, как заглядывают в окно, любопытные! – весело подмигивает пожилой человек. – Если б умели, столько всего нам рассказали бы! Одно меня тревожит – сколько птиц у нас исчезает бесследно. Не любуюсь, как раньше, ни ласточками, ни стрижами, трясогузку давно не видал. Куда они пропали?

Отец двоих детей, дедушка пяти внучек и прадедушка одной правнучки на судьбу свою жаловаться не привык.

– Непростая штука – жизнь, но я на нее не обижаюсь, главное, чтоб здоровье не подводило, – задумчиво произносит он.

Все, что так сильно волнует его – это достойное будущее его потомков. «Вот еще, придумали – нечего обо мне писать! Вы лучше о культуре нашей напишите!», – с воодушевлением и радостью от встречи с корреспондентом начал было говорить этот скромный седовласый дедушка. Почему в платных клиниках обслуживающий персонал вежлив и приветлив, а в бесплатных нередки случаи хамства? Или почему так трудно использовать урны по их прямому назначению? Извечные вопросы бытия – их много, и сталкиваемся мы с ними ежечасно. Анатолий Булгаков, обычный пенсионер из маленькой области на окраине страны, ребенок войны, многое в жизни переживший, выводит свою формулу счастья: «Просто будьте культурнее, добрее друг к другу, внимательнее, человечнее. Тогда и мир станет светлее, а жить будет проще и гораздо приятней!».


Автор: Анастасия Кадина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *