Шел 1928 год. Маленькое село в Хабаровском районе у реки Тунгуски жило своей жизнью. Маруся, Володя, Полина, Тоня и Алексей – дети большой дружной семьи. В то время почти у всех крепких семей было от трех до десяти детей. Ну а пять детей – это норма. В селе для жизни было все необходимое – магазин, школа. Окрестные луга позволяли жителям держать большое хозяйство. Сена коси – сколько хочешь – не накосишься, сади овощи – не насадишься. Кричи людей в зиму лютую – не докричишься… Дворов-то мало в селе было.

Помнит Поля длинные зимние вечера, когда приходила к матери соседка с подругой. Зажигали лучины и почему-то пели грустные песни – «Лучинушку», про то, как враги сожгли родную хату…

Воспоминания о прошлом тревожат душу Пелагеи Артемовны.

«Худенькой, нескладной девочкой я пришла в окопные края», - так писала Юлия Друнина о своей юности, вобравшей взрывы снарядов, встречи с войной. Так могли сказать о себе и наши землячки - Валя и Тоня Мазановы, Надя Юрченко, Юля Кащеева, Лида Колесникова и другие, которые в военное время подростками стояли за станками, охраняли Амурский мост, дышали порохом войны в Маньчжурии.

…Поля помнит черную тарелку, висевшую на стене в углу комнаты. Помнит и то, как все домочадцы прильнули к черному диску репродуктора, и она услышала и на всю жизнь запомнила слова диктора, в которых звучали гнев и решимость. Слушала, боясь пропустить хоть одно слово, а когда голос в репродукторе произнес торжественные и простые слова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!», ей показалось, что именно этих слов она и ждала.

В свои 13 лет Поля быстро повзрослела: оставила школу и вместе с подругами подалась в Хабаровск в ремесленное училище. Учеба длилась 7 месяцев. Потом – завод им. Горького.

- Станок большой, а я маленькая. Гильзы точили, разные детали для фронта. Пробыла я там полгода, а после выступления Сталина, в котором он призывал всех, кто может держать оружие, идти на фронт, защищать Родину (немцы рвались к Москве), побежали мы, девчонки из ремесленного училища, в военкомат. Конечно же, нас там не приняли.

Мало кто знает, что недалеко от поселка Николаевки, напротив круглого озера, находится ровное поле. Что это? Здесь в 40-е годы был военный аэродром, так сказать, невоюющий фронт. Аэродром был предназначен для охраны железнодорожного моста через Амур и имел важное стратегическое значение. Здесь же находилась зенитная артиллерийская батарея. Амурский мост всегда привлекал внимание противника. Встретить его зенитно-артиллерийским огнем – в этом и заключалась главная боевая задача батареи, которая состояла из женщин и девчонок.

Именно на этот аэродром и отправил военкомат Полю, Тоню и Валю Мазановых в качестве вольнонаемных.

607 батальон аэродромного обслуживания – так назывался этот участок. Девушкам пришлось выполнять разные работы – стирать, готовить пищу, мыть полы, убирать мусор...

Никто не знал тогда о намерениях японских милитаристов, которые по примеру своих западных союзников мечтали о мировом господстве.

9 Мая победой над гитлеровской Германией закончилась Великая Отечественная война. В августе того же года на Дальнем Востоке развернулись военные действия Советских вооруженных сил по разгрому милитаристской Японии. Квантунская армия насчитывала свыше 1 млн. человек, большое количество боевой техники и оружия. Она оккупировала Северо-Восточный Китай (Маньчжурию), Корею, Южный Сахалин, Курильские острова.

Поля не оставляла мысли попасть на войну. Ее мечта сбылась. Командир батальона майор Толмадиев призвал всех вольнонаемных на фронт. Их ждала Маньчжурия.

Широко раскинулись маньчжурские степи. Одурманивающе пахло бы полынью, мятой и другими степными травами, если бы не война! А теперь в степи пахло пороховым дымом. Вздымались черные столбы минных разрывов, авиабомб, артснарядов. И куда ни посмотришь, все изрыто окопами, высятся холмики блиндажей, свежие насыпи могил.

Огромное количество вражеских траншей и окопов было прорыто так глубоко и широко, что в них помещались даже орудия. И при этом устроены эти траншеи и окопы были с таким расчетом, чтобы вести из них перекрестный огонь.

Японцы всегда были выдумщиками – и тут на войне не обходилось без их «сюрпризов». Они разбрасывали везде, где только могли, свои вещи – яркие коробки, чемоданчики, термосы, детские игрушки, которые так и просились в руки. Но каждая из них таила в себе смерть, каждая была заминирована.

- Представляете, какой соблазн испытывали мы, юные девчонки, при виде этого разноцветья? Но командир роты строго наказал: «Ничего не брать!» - рассказывает Пелагея Артемовна. – А еще японцы травили воду во всех водоемах. Пустыни, выжженные солнцем, горячий воздух вызывали страшную жажду. Вода в радиаторах закипала, водители останавливали машины, сливали воду, охлаждали ее и пили. И чем дальше двигались через Хинганские горы, тем безводней были степи.

Пить хотелось на каждом шагу, - говорит моя собеседница. – У людей из носа шла кровь, палило солнце, но надо было двигаться. Я в то время была поварихой, и мы с подругой в свою машинку с разным кухонным имуществом затаскивали тех солдат, кто терял силы и сознание, выхаживали их. Категорически было запрещено давать им воду – боялись за последствия.

Рассказывая о тех тяжелых днях, Пелагея Артемовна потирает ногу – уж так она болит с того времени. А произошло с ногами вот что.

- Мы шли в обозе, а впереди гремели жестокие бои. Японцы устраивали засады. Довелось и мне от них пострадать. За городом Лубэй протекала небольшая речушка, а мост через нее японцы, видимо, подпилили. Въехала туда наша груженая машина и… нырнула носом. Нас, поварих, сначала подбросило вверх, а потом мы полетели вниз, прямо на валуны. Я упала неудачно, а еще на меня свалились большие котлы и разная посуда. Сильно повредили кровеносные сосуды на обеих ногах, от синяков они стали темные и начали опухать. Когда наши войска заняли г. Мукден, меня отправили в военный госпиталь, где я задержалась недолго. Боялась отстать от своих, - вспоминает тот случай Пелагея Артемовна.

Находясь в госпитале, она часто вспоминала свою маму. А что она делает сейчас, милая, дорогая моя мамочка? Сидит, наверное, за столом, освещенным керосиновой лампой, в далекой калиновской избушке, чистит на завтра мелкую картошечку. А может, пишет письмо папе своим корявым почерком, тревожно поглядывая в темное окно. Засыпая, видела мамины седеющие волосы, ее теплые серые глаза, слышала грудной кашель – видно простыла…

В беседе со мной Пелагея Артемовна вспоминала свою подругу Тоню Мазанову. Сейчас ее уже нет в живых.

- Когда наш батальон пришел в Мукден, организовали здесь свадьбу. Наша Тоня влюбилась в шофера Ленечку. И с того времени она стала не Мазановой, а Непомнящей. Для молодых путь от Мукдена до Хабаровска был свадебным путешествием.

2 сентября 1945 года Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции. Поля же домой приехала только в декабре. Из Маньчжурии наших девушек долго не отпускали. Батальон, в котором они служили, заблудился в маньчжурских холмах, так как кончилось горючее. Группами солдаты с охраной ходили по округе, собирали топливо из разбитых, заброшенных танков и машин. Домой добирались «своим ходом».

А дома… Мама, увидев дочь, упала в обморок.

- Потом она даже за расчетом меня не отпускала, боялась снова потерять, - вспоминает Пелагея Артемовна. - О войне, на которой я была, кто-то может сказать: «Какая это война?!» - продолжает она свой рассказ. – Ведь в бою не участвовала… Но то была самая настоящая война, на которой мы, юные, повзрослели, а взрослые стали стариками…

Лилия БАРБЫШЕВА, пос. Николаевка