Константину Селиверстову часто снится удивительный по красоте Памир. Видит он крутые перевалы и весенние альпийские луга, покрытые сплошным ковром из ярко-красных тюльпанов. Рядом - мелководная пограничная река Пяндж с берегами, заросшими камышом высотой в два человеческих роста, заставы, похожие на маленькие крепости, и караваны, груженные наркотиками. Они с боями идут из Афганистана в Таджикистан. Слышит он свист пуль над головой, крики раненых. Наблюдает приходящих по утрам на чужой берег женщин и детей, готовых после передачи пограничниками тел убитых соплеменников до заката, как требуют древние традиции, предать убитых земле.
- Там, где крутятся огромные деньги - миллионы долларов, всегда льется кровь и находятся желающие заработать их даже ценой собственной жизни, - рассказывает бывший воин-интернационалист. - Но и должны быть люди, способные если не полностью остановить, то хотя бы сдержать или уменьшить героиновый поток, текущий в Россию , а оттуда - в Европу. Эту работу, связанную с постоянным риском для жизни, выполняли в Таджикистане именно российские пограничники.
В этой стране Константин Вячеславович был дважды - со 2 февраля по 2 июля 1996 года и с апреля 1999 года по май 2002 года. В первый раз, когда в Таджикистане шла гражданская война и граница с Афганистаном была открытой для банд талибов и наркоторговцев. Даже по центру Душанбе свободно ходили люди в гражданской одежде, вооруженные автоматами Калашникова. Чуть ли не в каждом кишлаке шла борьба за власть между местными князьками. Настороженно встречало местное население мотоманевренную группу, сформированную из военнослужащих Дальневосточного военного округа, призванную усилить охрану границы на участке Московского погранотряда с центром в поселке Московский. Бывало, в кишлаках под колеса бронетранспортеров летели гранаты, брошенные детьми. Но колонна огонь не открывала, а продолжала следовать по намеченному маршруту. Попав на войну, парни, никогда прежде не нюхавшие пороха, быстро взрослели. Каждый старался помочь друг другу, поддержать в сложный момент, потому что понимали: от взаимовыручки зависит их общая судьба.
Группа участвовала в нескольких крупных операциях. Тогда на границе лилась кровь. Крупная банда численностью не менее 200 человек напала на 12-ю пограничную заставу отряда. В неравном бою с применением крупнокалиберных пулеметов и реактивных установок погибли 25 наших воинов. Еще 12 своих подчиненных смог вывести из-под огня сам получивший ранение лейтенант Андрей Мерзликин. По традиции уничтоженную заставу восстанавливать не стали. Вход в ущелье, где она стояла, прикрыли постами прибывшие сюда для этой цели дальневосточники. Новую заставу позже построили по соседству с руинами старой, но теперь она носит имя 25-и героев.
В другой раз Константину и его боевым товарищам пришлось освобождать из трехдневной осады взбунтовавшимися жителями ближайшего кишлака старейшую в Памирском пограничном отряде заставу Рушан, построенную, как военная крепость, казаками еще в 1742 году. Это и спасло ее от разрушения. Два дня из-за нелетной погоды вертолет не мог пройти через Рушанские ворота - высадить десантную группу в нужной точке. После освобождения заставы их подразделение еще две недели охраняло подступы к ней от желающих завладеть участком границы как куском лакомого пирога. В третий раз они сами попали в окружение на горной дороге, но тогда с местными бандитами удалось договориться - до кровопролития, к счастью, дело не дошло.
- Конечно, на войне было страшно, - не скрывает Константин. - Тогда никто на постах не спал. Все понимали, насколько это опасно. Но страх и чувство самосохранения порой и помогали находить правильные решения в самых сложных ситуациях. Поэтому из более сотни бойцов их мотоманевренной группы за время полугодовой таджикской командировки в госпиталь имени Бурденко с тяжелыми ранениями попали только два бойца.
- Константин, скажите, а почему Вы вообще поехали в «горячую точку»?
- Тогда, после срочной службы в Сковородинском пограничном отряде, я уже служил сверхсрочную - на Амурзетской заставе. Был прапорщиком - человеком военным. Военный от слова «война». А где еще можно научиться воевать, если не на войне? К тому же военным горноспасателем был мой отец. А вообще, я родился в Киргизии, рос на Украине, воспитывался на Дальнем Востоке. И хоть сам перед уходом в армию сначала грезил о море и даже учился в мореходке, граница оказалась гораздо ближе. После первой поездки в Таджикистан в Хабаровске окончил курсы офицеров при пограничном институте. В звании лейтенанта служил на заставах в Башурово и Союзном. Но тянуло туда, где все мы были одной семьей, где все было по-настоящему - поступки, чувства, опасность, где не было места фальши, расхлябанности и равнодушию. Написал шесть рапортов о переводе, прежде чем мою просьбу удовлетворили.
В 1999 политическая обстановка в Таджикистане была уже другой. Российские военные выступали в роли миротворцев. Пограничники охраняли границу с Афганистаном по договору с правительством этой страны. Константин Вячеславович встретил в Душанбе знакомых по прежней службе. В Московском погранотряде в это время решили восстановить мотоманевренную часть, без которой обходились два года. И Селиверстову предложили стать заместителем начальника десантно-штурмового подразделения, скрытно действовавшего вдоль границы всей республики. На новое место службы он поехал с семьей. Но быстро понял, что понятия «фронт» и «тыл» здесь размыты настолько, что доверять нельзя никому. Потому что люди, которые днем на восточном базаре и в чайхане встречали тебя и твоих родных улыбками, ночью были готовы выстрелить тебе в спину. Поэтому, когда за головами пограничников началась настоящая охота, отправил к родителям вначале сына, а потом и жену. Тогда вооруженные столкновения происходили часто. О готовящихся нарушениях границы предупреждала разведка. Сотнями килограммов из оборота изымались наркотики. Через три года россиян на границе сменили таджикские военные. И Константин вернулся к семье.
Из боевых друзей сейчас чаще других вспоминает Владимира Ефремова - владельца роскошных усов и необыкновенного «чутья», которого в подразделении, благодаря этим качеством, «окрестили» камышовым котом. Он воевал во многих «горячих точках». Сейчас подполковник, служит в Карелии. В одном из воинских госпиталей в Хабаровске продолжает работать их «ангел-хранитель» - военный врач Александр Пархоменко. По горным перевалам в составе их группы он ходил с сумкой медикаментов на одном плече и автоматом на другом. Такая дружба никогда не забывается.
В общей сложности сейчас за плечами майора Константина Селиверстова почти 24 года службы на границе, два десятка правительственных и ведомственных наград. Самой дорогой считает для себя медаль Суворова, которую получил за участие в операции по очистке от бандитов ущелья Байские сады. Пограничником хочет стать его сын Виктор, окончивший суворовское училище. Всего десять лет дочери Насте. Сейчас Константин Вячеславович - военный пенсионер, председатель районного отделения Всероссийской общественной организации «Боевое братство», секретарь одного из четырех первичных отделений партии «Единая Россия» в Амурзете. В селах Октябрьского района сегодня проживает 32 бывших воина-интернационалиста, прошедших через горнило разных войн. Он заочно окончил Хабаровскую академию экономики и права по специальности «Экономист-менеджер антикризисного управления», с отличием защитив диплом. Служба в “горячих точках” дала Селиверстову, по его собственным словам, обостренное чувство справедливости, ответственности и большое желание изменить жизнь в районе к лучшему. Пока дети под присмотром бабушки живут и учатся в Биробиджане, Константин Вячеславович занимается домашними и общественными делами. Его часто можно увидеть в школе среди «молодогвардейцев» и в районном Совете ветеранов.
Ко дню памяти воинов-интернационалистов в районном Доме культуры готовят встречу для тех, кто побывал в «горячих точках». Пришедшим на нее будет о чем вспомнить и поговорить…


RSS лента