Полвека назад в студеный февральский вечер наша колонна из восьми грузовиков с трудом преодолевала снежные заносы.

До конца маршрута оставалось километров пятьдесят, когда в машине первогодка Тихона Гладких случилась поломка. Где-то подскочил на бугре, и появилась трещина между бачком радиатора и патрубком. Из-под капота повалил пар. Колонна остановилась, мы подошли к аварийному автомобилю. Командир взвода быстро оценил ситуацию:

- Надо паять. Тут километрах в пяти от трассы есть совхоз, там - мастерские. Двигаем туда, попросим помощи.

Остановились в центре села возле клуба. Командир разузнал       у ребятишек, где живет заведующий мастерскими, съездил туда, и через полчаса уже отыскали кузнеца, который в этот субботний день отдыхал после баньки. Быстро оттащили машину к мастерским. Тихон стал снимать облицовку и радиатор,  нам было приказано выставить охрану, а свободным водителям можно сходить в клуб, так как устранение поломки займет часа три.

В просторном фойе в одном углу возле печки стайкой сгрудились девчата.

Только две пары лениво топтались под мелодию “Яблочко”, которую не в такт выжимал из баяна парнишка лет тринадцати.

Первым к нему подошел наш однополчанин Юрка Филиппов. Он был из Забайкалья, говорил на местном диалекте:

- Ты че, паря, играешь-то. Больше ничего не умеешь?

- Умею, - смутился юный баянист и заиграл «Во саду ли в огороде», только путая ноты.

- Ну, под такую музыку не затанцуешь. Дай-ка инструмент, я попробую.

По тому, как Юрка взял баян, сразу было видно, что он музыкант. Быстро пробежал пальцами правой руки по кнопкам, левой тронул басы, растянул меха. Баян ожил, как будто ждал этого момента, и легко выдал знакомую мелодию вальса «Амурские волны». Девчата притихли, потом оживились, ребята быстро разобрали себе напарниц, мы тоже несмело пригласили партнерш, оставшиеся образовали пары, и весь клуб закружился под нестареющую мелодию.

В промежутках между танцами девчата пели. Вспомнили под звуки баяна уральскую рябинушку и калину, что растет у ручья; геологов, что уехали в жаркие степи; девчонок, которые танцуют на палубе; полевую почту и фронтовую землянку; Лизавету, которая ждет от друга привета; и еще много песен тех времен.

Мы, полгода жившие без выезда в тайге, ощутили тепло девичьих рук, перезнакомились и хотели, чтобы Тихон подольше возился с радиатором. Парень из Хабаровска, который часто в нашем кругу рассказывал о своих победах над девчонками, и тут сумел увести сельскую красавицу на улицу.

Нам стало неловко, но ненадолго. Минут через пять его спутница вернулась разгоряченная, стала что-то рассказывать подругам, жестикулируя руками. Затем зашел и Серега с потухшим взглядом, с заметно покрасневшей левой щекой. Он махнул рукой, присел на скамеечку, да так и сидел до конца.

Три часа длился наш праздник в сельском клубе, пока не зазвучала команда: «По машинам!» Мы разместились по своим кабинам, девчата и парни высыпали на улицу и долго махали руками вслед двинувшейся колонне.