Он знал не только точный день, но и примерный час начала войны. Такой вывод можно сделать из публикации «Аргументов недели» (№ 23, 16 июня 2011 г.). Журналист Николай Добрюха проанализировал опубликованный дневник заместителя наркома обороны Буденного и ряд архивных документов. Из них следует, что 19 июня 1941 года посол Италии в СССР Россо направил в МИД своей страны шифровку, которую перехватили советские спецслужбы. Итальянский посол сообщил, что Шуленбург (посол Германии в СССР) строго конфиденциально сказал ему, что     вооруженный конфликт неизбежен и «что он может разразиться через два-три дня, возможно, в воскресенье».

Естественно, шифровка Россо сразу попала на стол Сталину. Тот вызвал Молотова, министра иностранных дел, который 20 июня попросил визит в Берлин.(Понятно для чего). Отказ в резкой форме пришел в Москву 21 июня с припиской: «Это следовало бы сделать на полгода раньше». Молотов понял: война! И в этот же день, в половине седьмого вечера, он был в кабинете у Сталина.

Далее еженедельник цитирует дневник Буденного (замнаркома обороны). Из его записок узнаем, что в субботу, 21 июня, в 19 часов у Сталина по его вызову были Буденный, Тимошенко (нарком обороны) и Жуков (начальник штаба Красной Армии). «Сталин сообщил нам, что немцы, не объявляя нам войны, могут напасть на нас завтра, т. е. 22 июня, а поэтому, что мы должны и можем предпринять сегодня же, до рассвета 22.06.41» - записал Буденный в своем дневнике.

Тимошенко и Жуков, если верить  Буденному, ответили: «Если немцы нападут, то мы их разобьем на границе, а затем на их территории». Сталин возразил: “Это несерьезно!”

Буденный, судя по публикации в «АН», ответил Сталину, что необходимо «немедленно снять всю авиацию с приколов и привести ее в полную боевую готовность, а войска пограничных и военных округов выдвинуть на границу и занять ими позиции...» Из его же дневника узнаем, что после 1939 года, когда часть госграницы переместили на запад, нарком обороны «вывез все вооружение из бывших укрепленных районов (вдоль старой западной госграницы - Н.А.) и свалил его кучами по границе и там же, на границе, работало свыше миллиона людей (рабочая сила), которые в большей своей части попали к немцам, а бывшие укрепрайоны остались обезоруженными».

Не надо быть военным, чтобы понять ситуацию, всю глубину трагедии армии и страны в ту последнюю мирную ночь, когда сделать что-то, принять меры для отражения агрессии было практически нереально. «Наши войска не могли не только уничтожить прорвавшиеся части противника, но и не имели физической возможности даже задержать их», - признает Жуков после войны в своих мемуарах («Воспоминания и размышления», 1995 г., т. 2, стр. 11.)

Почему так получилось 70 лет назад? Вот мнение генерала армии в отставке, доктора исторических наук, активного участника Великой Отечественной войны Махмута Гареева. Он высказал его в канун 65-летия нашей Победы: «Стремление И.Сталина не дать втянуть нашу страну в войну или хотя бы отсрочить ее начало, обеспечить безопасность политическими средствами было в принципе правильным. Но одностороннее выдвижение на первый план интересов политики, превращение ее в самоцель тоже имело свои пределы. Один из уроков войны и состоит в том, что политики в чистом виде не существует и при всем ее верховенстве нельзя пренебрегать военно-стратегическими интересами обороны страны». (Цитируется по статье в журнале «Российская Федерация сегодня», № 2, 2010 г.).