В биробиджанской школе № 23 в шумных коридорах второго этажа, где учатся первоклашки,  на застеклённых стендах висят... письма. Подойдя  поближе, я увидел даты их написания и отправки адресатам: октябрь-декабрь 1943 года! Подпись везде одна - «Ваш папа Арон». Оказалось, это копии писем, которые первостроитель Биробиджана Арон Вольфович Кац отправлял своей семье на Дальний Восток с Калининского фронта и из фронтового госпиталя, где лежал раненым. Его внучка — педагог и директор школы — сделала семейные реликвии доступными для обозрения детворы. Ведь почти в каждой российской семье были или живут ещё рядом те, кто прошёл трудными пламенными дорогами Великой Отечественной, те, кто верно ждал их дома, растил детей, стоял у станка или работал в поле...   Пусть не во всех современных семьях сохранились подобные послания, но подвиг у их прадедов был один на всех — Родину защищать. Это наша общая история.

История семьи  

Арон Вольфович Кац родился в 1900 году в городе Могилёве-Подольском, ныне Винницкой области Украины. А на Дальний Восток, в Биро-Биджан, приехал в 1928 году, сразу, как только узнал о строительстве здесь еврейского национального района! Вскоре в эти края, также с Украины, прибыла и Броня Гольдшейн — учительница. Однажды эти молодые люди встретились и создали свою семью. Арон работал на Биробиджанском авторемонтном заводе (Ареме, как его называли местные жители и сами заводчане), Броня учительствовала в школе. В Биробиджане — рабочем посёлке, только-только  обретшем это имя, — у них родились дети — двое сыновей.

Жить бы тут да растить детей, обустраиваться дальше, но началась война с фашистами. На дальневосточной границе было неспокойно - на противоположном берегу Амура стояли японские войска, оккупировавшие Китай и поглядывавшие вожделенно дальше. Оттого-то авторемонтный завод вскоре освоил  выпуск корпусов для миномётных мин, стал оборонным предприятием.  

Мужчин, защищать западные рубежи страны, ту же Украину, откуда в Еврейскую автономию приехало особенно много еврейских переселенцев, на фронт стали призывать практически сразу. Уходили и добровольцы. У Арона, как специалиста оборонного предприятия, поначалу была броня от призыва, но в сентябре 1943 года и он надел солдатскую шинель, попав на Калининский фронт. Оттуда и пошли потом эти нечастые, но полные заботы об оставшихся вроде бы в безопасности родных...

История в треугольниках  

3/Х 1943 года

«Мои любимые Бронюся, Вовочка и Лёня! Итак, начинаю вам писать. Надеюсь, что ты, Бронюся, уже успокоилась после нашей временной разлуки и приступила к выполнению моих наставлений относительно ремонта квартиры и обеспечения топлива на зиму. В особенности меня тревожит ремонт печи... Как деточки реагируют на мое отсутствие? Обо всем, надеюсь, напишешь. Пошлешь мне бумагу и табаку, больше пока ни в чем не нуждаюсь. Целую вас всех крепко-крепко, привет родным, Анне Давидовне и всем остальным.

Ваш Арон.

Мой дорогой сыночек Вова! Тебя я очень прошу учиться на отлично и выполнять обещание, данное мне перед отъездом, - не докучать маме. Живи дружно с Лёнечкой, не дразни его и напиши ответное письмо. Твой папа Арон».

16/Х 1943

«Мои дорогие! Во время обеденного перерыва спешу написать вам пару слов, полагаю, что первое мое письмо вами получено, и удивляюсь, почему до сего времени нет ответа, а ведь меня крайне интересует, что у вас дома делается. А может быть, и поступило, но ко мне оно не попало, дело в том, что нахожусь в командировке, очевидно, до первого ноября она продолжится, все же пишите по предыдущему адресу...

Бронюся! Как закончен ремонт квартиры, а главное, что сделано относительно заготовки топлива? Обязательно пошли мне курить, а то курить нечего».

25/Х 1943

«Мои любимые! Пишу вам уже 4-е письмо, а от вас еще ни одной весточки за все время! Ведь скоро месяц, что я уехал из дома, не знаю, чем это объяснить, думаю, что мои письма вами не получены или какая-нибудь другая причина. Во всяком случае, меня волнует неизвестность: что с вами, как живете и вообще положение дома, как встречаете зиму? У нас уже основательно холодно, и я это крепко чувствую ежедневно...

Бронюся! Обо мне не беспокойся и береги себя и детей, коль денег не хватит – продай мою одежду, сейчас она мне не нужна, а когда вернусь, приобретем. Если печь плохо отремонтировали, мой совет: картофель высыпать в спальне под кровать, дабы спасти от мороза. Целую вас всех несчетное количество раз. Ваш Арон.

Дорогие мои сыновья, Вовочка и Лёнчик! В предыдущих письмах я вам отдельно писал, сейчас у меня нет бумаги и время не позволяет. Все же прошу тебя, Вова, напиши, как учишься, как помогаешь матери... С моей стороны к тебе просьба - учиться на отлично, не докучать мамочке и не обижать Лёню. Вот и все. Целую крепко. Ваш папа Арон».

18/ХI 1943 года

«Мои дорогие Бронюсик, Вовчик и Лёнчик! Только что получил ваши два письма и спешу с ответом, пользуюсь случаем, что догадались наградить меня бумагой... Надеюсь, что учтете эту причину и в каждое письмо вложите парочку листов... Бронюся, прошу тебя поменьше плакать, если же сообщаешь, что зрение у тебя за последнее время ухудшилось, по-моему, это только оттого, что ты дала слишком много воли своим чувствам и проливаешь слезы на каждом шагу.

Настоящее письмо – последнее отсюда. И ты мне больше не пиши, пока не получишь нового адреса, но это будет не скоро. Я попытаюсь в пути тебе писать, но дойдут ли письма, не знаю, ибо твои письма ко мне не попали. Посылку я получил, очень благодарен, в особенности за табак и газеты. Печенье и хлеб можно было не посылать, ты этим нанесла семье ущемления...

Тебя интересует, как ко мне относится начальство – числюсь я неплохим красноармейцем, ведь я же тебе постоянно говорил, что буду служить так, как это требует военная присяга, и впредь постараюсь так, чтобы совесть была чиста... Очень часто вижу тебя и детей во сне, и как досадно, когда просыпаешься и убеждаешься, что это только сон, не действительность... Как с плитой дело обстоит, дымит ли она, во сколько обошелся этот ремонт? Черткову отдай литр и передай ему привет от меня.

Ты мне писала, что Лёнечка болел, каково его здоровье в настоящее время? 10 ноября с самого утра я мысленно праздновал его именины...

Обнимаю и целую вас крепко. Ваш Арон».

14/ХII 1943

«Здравствуйте, мои дорогие! Спешу вам написать, что благополучно проехал и нахожусь в Калининской области, постоянно или временно буду здесь, пока что мне не известно, и по этой причине адреса не могу написать, как только узнаю, тотчас же напишу, ведь я знаю, что ты ежедневно встречаешь почтовика с надеждой что-нибудь получить... Посылаю тебе справку для оформления пособия, а также можешь претендовать на льготы как жена фронтовика. Будьте здоровы. Целую крепко всех вас, мои дорогие. Ваш Арон».

Письмо сыну Вове:

«Дорогой сыночек Вовуля! Твою просьбу выполняю и пишу тебе крупными буквами, спасибо за письмо, которое ты мне написал, и прошу в дальнейшем также продолжать часто писать. Я очень рад твоим успехам в учебе, продолжай, сыночек, учиться в обеих школах на отлично... Прочти эти строки Лёнечке:

Милый сыночек, Лёнчик!      Поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе расти здоровым и веселым мальчиком, прости за то, что не посылаю подарка – здесь ничего нет, постараюсь что-нибудь достать и отправлю.

А теперь будьте мне здоровы, живите дружно. Целую вас тысячу раз. Ваш папа Арон».

А земля у нас - одна

Такие солдатские письма продолжались почти до конца зимы 1944 года. А затем  оборвались. Навсегда.

Как поясняет Лилия Вольфовна, на Калининском фронте её дед Арон был ранен в ногу, очевидно, тяжело. Довольно долго лежал в госпитале, бодрился, семья, естественно, надеялась на его выздоровление. Тем неожиданней была похоронка, в которой сообщалось, что красноармеец Арон Кац умер 26 февраля 1944 года в госпитале в городе Торжке...

О точном месте его захоронения родные долго не знали. Лаконичная похоронка ничего пояснить не могла. И вдруг в 80-х годах в Биробиджан пришло письмо... из Торжка! Это было самое неожиданное известие. Школьная учительница — неизвестная коллега биробиджанки Брони Гольдшейн — сообщала, что ребята из её пионерского поискового отряда отыскали сведения и определили место захоронения бойца Арона Вольфовича Каца, призванного из Еврейской области! Оказалось, что биробиджанец похоронен в общей могиле с другими бойцами Красной Армии, чей солдатский путь прервался у русского города Торжка — ровесника Москвы. Все они лежат на старинном русском Богословском кладбище. На войне у защитников Отечества не спрашивали о национальности и вероисповедании, война была на всех одна, только на всех одна могла быть и победа.