Боялись не бомбы, а нас

2 сентября 1945 года был подписан Акт о капитуляции Японии. Основные боевые действия Красной Армии на континенте велись 12 дней, с 8 по 20 августа. Однако отдельные боестолкновения продолжались вплоть до 10 сентября, ставшего днём окончания полной капитуляции и пленения Квантунской армии. Боевые действия на островах полностью закончились 5 сентября. Советские войска заняли южную часть Сахалина, Курильские острова, Маньчжурию и часть Кореи - территорию, которая являлась основным источником японского экономического благополучия. Континентальные владения Японии (в первую очередь Маньчжурия и Корея) были сырьевой, промышленной и ресурсной базой империи. Кроме того, на территории Маньчжурии располагались основные промышленные мощности по производству синтетического горючего, что в сочетании с природной энергозависимостью Японии вообще было, возможно, наиболее сильным ударом с точки зрения разрушения экономической базы военных действий.

Таким образом, разгром Квантунской армии – численность ее составляла более миллиона человек! -  лишил Японию последних призрачных шансов на затягивание войны. Единый фронт союзников вынуждал отказаться от иллюзии возможности игры на противоречиях между США и СССР и попыток заключить сепаратный мир вместо безоговорочной капитуляции…

Некоторые американские исследователи считают, что основным толчком к поражению Японии в войне послужил тяжелый психологический удар – применение США атомного оружия. «Пришибленная» таким фактом Япония не могла оказывать достойное сопротивление СССР, и без того обескровленная и измотанная боевыми действиями с США и Великобританией.

Однако сами японцы склонны были думать по другому. Полковник-штабист Хаттори Токусиро в своем исследовании «Япония в войне. 1941-1945» подчеркивал, что «известие о том, что Америка применила против Японии свое секретное оружие, вызвало внутри страны значительно меньше панических настроений, чем кажется сейчас. И весть о ядерной бомбардировке восприняли гораздо более спокойно, чем впоследствии новость о вступлении в войну Советского Союза…»

Такую точку зрения подтверждают следующие факты исследователя: во-первых, правительственная комиссия прибыла на место взрыва не 6 августа, а только сутки спустя, и скорее после заявления Трумэна о применении Америкой атомной бомбы против Японии, чем по внутренним докладам. Представители Генштаба были отправлены туда только 8 августа, причем целью комиссий были не столько политические выводы из атомной бомбардировки, сколько… интерес к новому оружию в расчете получить информацию об этом изделии и, возможно, воспроизвести таковое у себя!

Во-вторых, несмотря на то что противник вроде бы применил новое оружие большой мощности, никто не пытается эвакуировать правительство и императора или вообще предпринимать серьезные контрмеры. Все заседания по-прежнему ведутся в столице. Более того, власти не проинформировали  население о факте удара!

В-третьих, в случае продолжения военных действий непосредственно на Японских островах потери и разрушения от «конвенционного» неядерного  оружия (даже не упоминая регулярные ковровые бомбардировки японских городов, от которых погибло гораздо больше мирных жителей, чем в Хиросиме и Нагасаки) превосходили бы потери от атомных бомбардировок.

Как известно, ядерные бомбардировки пришлись на города, в которых не имелось крупных военных заводов и сколь-либо крупных формирований японской армии. Ни военный, ни промышленный потенциал Японии от этого удара не пострадал. Следовательно, военно-стратегического значения они иметь не могли. Они имели психологическое и пропагандистское значение: когда у врага есть оружие, которым один самолет способен стереть целый город, дальнейшая борьба выглядит совершенно безнадежной. Этого фактора было достаточно для принуждения к капитуляции любой европейской страны, но не Японии, чья верхушка была готова к войне, как цитирует Такусиро, «до последнего вооруженного копьем японца в отрогах гор Хонсю». По мнению «непримиримых», в критической ситуации японская нация должна была с честью погибнуть, предпочтя героическую смерть позорному существованию…

Как делали смерть

На ядерную бомбу американцев у Японии был достаточно адекватный ответ. Речь идет о так называемом «Отряде 731», в котором японские военные медики под руководством генерал-лейтенанта Исии Сиро занимались разработкой бактериологического оружия и достигли в этой области весьма заметных результатов. К моменту вступления Советского Союза в войну «Отряд» не только располагал большим числом «ноу-хау», но и большим количеством готовых к применению «боеприпасов», полномасштабное использование которых на театре военных действий могло нанести противнику значительный вред.

В книге Моримура Сэйити «Кухня дьявола» содержится достаточно подробный очерк того, насколько реальной была угроза. На территории «Отряда» работал целый завод, где на культуре агар-агара вызревали микробы чумы, тифа, сапа, сибирской язвы, проказы, сифилиса. В месяц производилось бактериальной массы чумы до 300 кг, сибирской язвы - до 500-600, брюшного тифа, паратифа, дизентерии  - до 800 - 900, холеры - до  тонны!

Были разработаны специальные керамические бомбы, позволяющие без проблем доставлять на вражескую территорию не только бактерии, но и зараженных представителей фауны — крыс, клещей, блох и т.п., способных после «десанта» распространяться самостоятельно. Как говорил бывший служащий «Отряда», «если бы вся эта зараза при идеальных условиях была рассеяна по земному шару, этого хватило бы, чтобы уничтожить все человечество!»

Смертоносные средства «прошли проверку на деле». С 1940 года бактериологические атаки использовались против китайских войск. Применялись рассеивание чумных блох с самолетов и так называемый бактериальный дождь; заражались водоемы, пища, населенные пункты методом диверсий. На судебном процессе, проходившем в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 года в открытых заседаниях военного трибунала Приморского военного округа над группой военнослужащих японской армии, установлено, что бактериологическое оружие неоднократно применялось и в диверсионных вылазках против СССР.

После окончания войны командующий Квантунской армией генерал Ямада признал, что «бактериологическое оружие было бы применено против США, Англии и других государств в том случае, если бы Советский Союз не выступил против Японии. Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Красной Армии вглубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран».

Получив ядерный удар, японское командование начало готовиться к ответу, однако неожиданное для японцев вступление СССР в войну и стремительное продвижение советских войск к уезду Пинфань, где размещалась ставка «Отряда», разрушило их планы: большая часть лабораторий и документации была уничтожена, а большинство сотрудников покончило с собой. Таким образом, именно вмешательство СССР в войну стало причиной того, что американские атомные бомбы оказались единственным видом оружия массового поражения, примененным в ходе Второй мировой войны.

Технические проблемы, связанные с транспортировкой к американским берегам биологического оружия были сравнимы по сложности с доставкой ядерного оружия США на японскую территорию. У Японии имелись в наличии и строительстве подводные лодки серии И-400, которые можно назвать подводными авианосцами. Эти достаточно мощные боевые корабли могли пересечь Тихий океан и несли на себе самолеты, в которых можно было доставить на территорию США и бомбы с биоматериалом, и керамические контейнеры с зараженными животными и насекомыми.

В статье использованы материалы из книги Хаттори Такусиро «Япония в войне. 1941-1945».