В области прошёл V Дальневосточный фестиваль поэзии «Адрес: ЕАО, Биробиджан». В нём приняли участие профессиональные и самодеятельные поэты нашей автономии, Хабаровска, Артёма, Владивостока,  состоялась презентация литературного альманаха «Рубеж», с которой выступил поэт Иван Шепета.

Но несомненно, что главным гостем фестиваля был писатель, преподаватель Литературного института им. А. Горького (Москва) Александр Торопцев. За три дня работы в Биробиджане он провёл шесть встреч со взрослой и детской аудиториями!

Запись его выступлений и ответы на вопросы журналиста «Биробиджанской звезды» мы сегодня предлагаем нашим читателям.

Об учителях

Не могут существовать отдельно литература для детей и литература для взрослых. Литература едина. Если в прозе нет поэзии — это партийный доклад. Если в поэзии нет трезвости прозы — это «искусство для искусства», об этом не раз говорилось. Мне повезло, однажды пришёл на семинар по детской и юношеской литературе в Литературном институте им. Горького. Когда-то его вёл там Корней Чуковский. Но Корней Иванович умер в 1968 году, и получился большой перерыв. Сергей Иванов и Роман Сэф возродили семинар в 1990 году. И я пришёл на него в 42 года.

Почему так поздно? Я писал рассказы о детях  с 70-х годов. Приносил в различные издания. В одних говорили: «Это не детская, а взрослая литература о детях». В других говорили: «Мы детской литературой не занимаемся». Я четыре раза подавал документы в Литературный институт и не проходил творческие конкурсы. А Роман Семёнович решил, что я должен пойти к нему на вновь открывшийся семинар. Я ещё не знал его лично, а он  уже мне помог...

И вот я стою дома и думаю: «Ну зачем мне это? Скоро уже там мои внуки учиться будут. Может, ну его!»

И тут моя жена, которую я всегда считал ручной, как ударит мне кулачонками в грудь: «Если ты не пойдёшь учиться, я с тобой разведусь!» Это проняло меня. Я пришёл и не пожалел: такая там царила благожелательная обстановка и мудрец Сэф...

Мой учитель Роман Семёнович остался без отца в возрасте шести лет — отца арестовали в 1937 и расстреляли. Когда Роману было восемь лет, арестовали его мать. Потом мать выпустили из тюрьмы, семью... выселили из Москвы. Когда Роману Сэфу было 14 лет, снова арестовали его мать. Когда ему исполнилось 19 лет — арестовали его, студента университета, за неосторожные слова, что он убил бы человека, убившего его отца... Сэфу объявили смертный приговор, исполнения которого он ждал в одиночке, а потом объявили о замене расстрела 25-ю годами отсидки.

Находясь в заключении, он попросил родственников, чтобы те прислали ему «на зону»... самоучитель английского. Хотел выйти оттуда с профессией. И освоил язык как поэт — переводил стихи, зарабатывал переводами! Отсидев шесть лет, он пришёл в Литературный институт, прошёл творческий конкурс, после чего его вызывает ректор и говорит: «Рома, не могу я тебя с такой статьёй (статьёй, по которой он был осуждён) держать в институте». А Роман хотел быть серьёзным писателем. Тогда Корней Иванович Чуковский ему посоветовал: «Ты хорошо чувствуешь ребёнка. Пиши стихи для детей — за них не посадят».

Так мы обрели, считаю, гениального детского писателя...

Один мусульманский философ-суфий XIII века сказал: «Мы нуждаемся в посредниках», т. е. в учителях. Мне очень повезло с учителем.  Когда погиб Сергей Иванов, Сэф позвонил мне: «Я хочу, чтобы ты со мной вёл этот семинар». Я как-то подсчитал специально: 18 лет 6 месяцев и 6 дней Сэф вёл меня по жизни. Ровно столько же меня вела по жизни моя мама. Сами посудите, кем был этот человек для меня?

Яйцо без скорлупы

Литература — это раскидистое дерево, где одни ветви ближе к детям, а до других могут дотянуться только взрослые. Что мне в детях нравится, так это открытость, доверчивость, искренность, нерасчётливость! Это взрослые бронзовеют, покрываются корой, и трудно к ним пробиться через социально-политический кокон. А ребёнок — яйцо без скорлупы, он чует беду ещё до того, как она случится.

В Польше проводили исследования по абортам,  следили за поведением плода, того, что ещё юридически не считается человеком. Исследования показали, что эта беременная девчонка только ложится на кресло гинеколога, ещё ничего не произошло, а зародыш человеческий сжимается весь в комочек в страхе — убьют! Ребёнок острее, раньше чует беду, и он всегда беззащитен. Поэтому я всегда на стороне ребёнка...

Некоторые люди как рождаются на свет детьми, так ими и остаются. Вот они и становятся поэтами или детскими писателями.

Некоторые люди рождаются на свет юношами — такие становятся учёными, у них крепка юношеская установка на познание.

Другие рождаются сразу взрослыми — такие становятся хорошими производственниками.

Наконец, некоторые рождаются сразу стариками — они становятся советниками.

Я родился 12-летним: у такого подростка уже есть кое-какой опыт жизни, есть жажда познания и смелость задавать вопросы. Мне это нравится. Поэтому я занимаюсь ещё в специальной студии с талантливыми детьми, 12-14-летними. А они такие — доведут любого своими штучками! Как-то в Академии хорового искусства на таком семинаре вынудили мои красавцы аж матюкнуться! Правда, затихли после этого, семинар хорошо прошёл. Я потом думаю: «Всё — сдадут! А меня отсюда с преподавания выгонят». Ни один не сдал — значит, держат за своего!

Великие без диплома

Главная проблема в литературе для детей — в неё норовят прийти те, кто не умеет писать для взрослых. Думают: «Тут-то проще. Что им, детишкам, надо?» Иногда я срывался на таких студентах, иногда они уже тогда меня добивали, когда на диплом выходили...

Или такая беда: пошёл в Литинститут молодой студент со школьной скамьи. Выйдут такие в 21-22 года из вуза специалисты. А что они сами видели? Что они детям могут сказать?

А человеку важнее что: книга, из которой получаешь знания, или личный опыт?

Скажем честно: Сергий Радонежский или Гавриил Державин были малообразованными людьми. Но великими.

Поэты Алексей Кольцов и Иван Никитин тоже в современном понимании необразованные люди: один был прасол — торговец скотом, другой — дворник (содержал постоялый двор). Раньше их называли великими поэтами. Сейчас уже нет почему-то.  Почему - не знаю. Но это крепкие поэты...

Детская - это не женская!

Почему в XIX веке не получилось детской литературы? Потому что занимались ею одни женщины: из детской литературы они делали прикладную литературу, как ребёнку вести себя «правильно», как быть «хорошим». А ребёнок он не хороший — он живой.  Женщина же родила младенца и таскает на руках, поставила на ноги — и тащит ребёнка по жизни, а стал он подростком: уф, кажется, вырос... А он и не вырос ещё, и женщине с ним уже не совладать. Мужик нужен!

Николай Лесков такую литературу громил. Пришёл Антоний Погорельский («Чёрная курица, или Подземные жители», «Городок в табакерке»), Всеволод Гаршин пробовал писать («Лягушка-путешественница» получилась!), Антон Чехов, рассказы для детей Льва Толстого (хотя это не самые хорошие его рассказы).

В ХХ веке появились авторы, целенаправленно работающие на детей. И многие  из них ушли в детскую литературу, потому что им ( в силу известных общественных причин) было тесно в подцензурной взрослой литературе. А сегодня подростковая патриотическая литература, можно сказать, отсутствует. Я, например, написал порядка 50 книг по отечественной истории для подростков и юношества. Кто-то бы ещё, наверное, хотел пересказывать историю для детей.  Но есть опасность, работая в такой литературе, автору  сорваться на ура-патриотизм...

Издательство «Дрофа» совершает сейчас, считаю, героический поступок: оно начало серию из 12 книг, в которых описывается именно ребёнок в миру, без всяких тюли-пули... Это то, чего сейчас в детской и юношеской литературе особенно не хватает.

Идеальная книга... Кто автор?

Я считаю: писатели первого ряда сегодня — это Марина Москвина, Лев Яковлев, Андрей  Иванов (Тим Собакин), Сергей Усачёв, Марк Шварц, Инна Гамаскова и ряд других. Но детская литература должна обновляться вслед за временем.

За двадцать лет после возобновления семинара по детской литературе в Литинституте через него прошли порядка 250 человек. Всего в нашем вузе учится 640 человек, а на «детском» семинаре на всех курсах — 40, из них половина заочников. Из них 60 процентов  пришли со школьной скамьи! (Я уже говорил об этом).

Их интересует вся тематика, которая интересует детей и юношество: от фэнтези до дворовой и школьной тематики.

Но если бы они ещё умели всё это сразу писать...  

Что должна включать в себя идеальная детская книга?

Живой язык автора, живых героев, яркие события. И всё это должно быть близко современному ребёнку. Саша Чёрный нам опять не помешал бы, Даниил Хармс, Корней Чуковский, Агния Барто со своим избранным... А пока есть много «подельников», которые на разные лады переписывают «Волшебника Изумрудного города», «Приключения Кроша», делают из «Гарри Поттера» какую-то «Таню Гроттер»...

Без целевой помощи государства добротной детской литературе не выжить — всплывает пена.

В Биробиджане, я вижу, забил мощный творческий ключ. После затишья идёт настоящий литературный процесс. Причём авторы здесь очень разные. Их многоголосье  очень важно — не будут мешать друг другу. В Биробиджане, как мне сказали, население - 75 тысяч человек. Сейчас у нас в Литинституте учатся одновременно трое биробиджанцев. Это что-то невозможное! Ведь из Домодедовского района Москвы, где я живу, нет ни одного!

Александр Драбкин — хороший рассказчик. Он говорит, что относится к писательству как к хобби, но каждый его рассказ начинается профессионально.

Владимир Шевченко — историк. Как историк, я вижу, что человек знает много, умеет работать с документами. Но надо ещё работать над языком.

Поэтов отмечаю трёх. Это Римма Лавочкина, Тамара Сафарова (Ильина) и Виктор Антонов. Жаль, маловато видел творчество Ирины Метёлкиной из Ленинского. Но так уж получилось в этот раз. Хороший поэт.

Лирика Евгении Батуриной... Я вообще довольно скептически отношусь к женской любовной лирике. Ну что поделать — уж такой я человек. Но здесь крепкий стих есть, есть материал на такой поэтический сборник.

Вообще, у меня вдруг возникло жуткое желание забыть в здешней библиотеке свой пакет с книгами, чтобы ещё раз сюда вернуться: интересно увидеть, как будет развиваться ситуация.