Одним из интереснейших гостей прошедшего одиннадцатого областного фестиваля еврейской культуры и искусства был народный артист России, актер театра и кино Семен Стругачев.

Он провел две творческие встречи с поклонниками и участниками фестиваля. В беседе сразу задавал свой обаятельный тон: почти не сидел перед аудиторией, а стоял, рассказывая о себе и своем творчестве, тут же очень живо театрализуя забавные моменты из своей жизни, басовитым голосом перебивал ведущего, постоянно перед ним извиняясь. Отпускал шутки, травил еврейские анекдоты, заигрывал со зрителями. В общем, совсем не соответствовал своему заявлению в начале встреч: «Вы меня не вините, что я иногда «подтормаживаю», просто сейчас в Питере четыре часа утра, и я еще не проснулся...» Часто поглядывал на часы - график фестиваля был довольно плотным, не заболтаться бы с благодарной аудиторией.

- Дайте, я угадаю, какой будет ваш первый вопрос, - сразу озадачил он меня, подступившему к нему в перерыве с диктофоном. - Вы спросите: где я родился?

Это не было моим первым вопросом актеру театра и кино, но спорить я не стал. Наверное, у Стругачева это часто первым делом спрашивают...

- В разных источниках пишут, что, по крайней мере, в трех местах, - ответил я.

- Да-а? О как! А ведь верно, вспомнил. Писали, что появился на свет я то во Владивостоке, то в Хабаровске, то в Биробиджане. Скажу правду еще раз, все равно, я знаю, жителям области приятно ее слышать: родился в 1957-м году в Еврейской автономной области, на железнодорожной станции Ин, на которой стоит и здравствует поселок Смидович.

- Давно там не были?

- О-о-о! Сейчас и не узнать моего поселка, наверное...

- А в Биробиджане?

- Очень редко. Но всегда стараюсь использовать время, отведенное здесь, по полной. Гуляю, смотрю, что изменилось, что нового появилось. Конечно, это уже не Биробиджан моего детства, все течет, все меняется. Но здорово сознавать, что дух старого города, города моей памяти, еще остался. Приятно его чувствовать.

В дни фестиваля выбрался на городское кладбище, к могиле мамы, очень давно там не был, забыл даже, где она находится. На кладбище как-то заплутали все, с кем я приехал, не смогли сориентироваться. А меня ноги словно сами собой понесли, быстро нашел. Прямо мистика какая-то...

- Семен Михайлович, о вашем детстве. Вы потом из поселка переехали в Биробиджан, учились в школе-интернате села Валдгейм, а потом после восьми классов пошли учиться в биробиджанскую школу №1. Что можете вспомнить из этих лет?

- Считаю свое детство очень счастливым, хотя и голодным (смеется). Нас, четверых детей, мама растила одна, было сложно. У нас не было этих современных детских заморочек вроде компьютеров, телевизоров, Интернета, видеоигр... Жили и развивались, что называется, от души, как и положено молодежи. Много времени проводили с друзьями. Искали искренние интересы для себя, то, что увлекало и дарило радость. Я любил петь, у меня был очень хороший голос, я даже «косил» по манере исполнения под тогдашнего популярного итальянского мальчика-певца Робертино Лоретти - меня с ним сравнивали, даже прозвали «биробиджанским соловьем». Потом я танцевал в биробиджанском русском народном ансамбле, играл в еврейском народном театре, куда меня после окончательной ломки голоса, положившего конец моей юношеской вокальной карьере, затащили одноклассницы. Понял, что это - мое, фактически выбрал себе жизнь.

- Вы учились в старших классах с моей родной тетей, Ириной Бабышевой. Она рассказывала, что в школе вы были довольно безалаберным учеником.

- О-о, привет ей огромный передайте! Да, я был массовиком-затейником, идейным вдохновителем, участвовал во всех школьных мероприятиях. Умел играть на нескольких музыкальных инструментах. Но учеником был слабоватым. Русский язык, литература, история еще так-сяк, а вот точные науки... Был такой случай в девятом классе. Из-за поздно заканчивающихся репетиций в театре я часто пропускал математику, которую ставили обычно первым уроком. Верите - нет, но даже учебник по этому предмету открывал всего раза два за год, и то мельком. Книга новая совсем, даже еще некоторые страницы склеены. Так и сдал его в конце года в библиотеку практически «нулевым». Оправдывался перед учительницей, говорил, что просыпаю уроки, потому что репетиции в театре заканчиваются за полночь... Мина Абрамовна все сетовала, как я буду учиться дальше. И однажды пришла на спектакль театра, а я как раз играл там Подхалюзина в пьесе «Свои люди - сочтемся». Она все это видела, сидя в первых рядах, а после подошла ко мне и сказала: «Не ходи на мои уроки. Спи, набирайся сил, учи историю, литературу - это тебе пригодится больше. И играй в театре». И в 10-м выпускном классе написала за меня экзаменационную работу. Причем получилось смешно: автоматически, как учитель-математик, написала ее правильно, без единой ошибки, но влепила мне тройку. Я еще притворно возмутился: «Мина Абрамовна, ну как же так!». В ответ услышал шутливое: «Ну наглец! Хам!». Тройку исправила на четверку.

А я стал и дальше играть. После школы поступил во Владивостоке в педагогический институт искусства на актерское отделение.

- Вы сыграли более чем в двадцати кинофильмах, но все же известность и узнаваемость вам принесли именно комедии Рогожкина. Почему так получилось?

- Ну, вы спросили! Скажите, много бы узнавали на улицах Александра Демьяненко, не сыграй он в былые времена знаменитого Шурика? Так и со мной получилось. Даже сейчас многие люди узнают на улицах городов, кричат: «Лева, привет!», называя меня по имени моего персонажа Левы Соловейчика. Остается только откликаться: «Да-да, я вас слушаю». Кстати, сам Демьяненко жутко на это обижался. «Я не Шурик!» - порой кричал. «Никто не знает меня по имени!» - сокрушался. Не понимал, какое это актерское счастье осознавать, что этой ролью ты зацепил зрителя навсегда, что тебя именно по ней-то и будут помнить и узнавать! Значит, хорошо сыграл! Смешно, обаятельно, с душой!

- И все же - почему вы? Наверняка было много других актеров, кто подошел бы на эту роль.

- Потому что я, и все. Физиономия помогла, если хотите. Подбирая актеров, Александр Рогожкин спросил у своего друга - режиссера и продюсера Сергея Сельянова: «Срочно нужен носатый артист. Где б такого взять?». А тот и посоветовал попробовать меня, тем более я тогда недавно снялся в картине Сельянова. Нос есть, и немалый, характерный - без всяких проб я и попал в «Особенности национальной охоты». Помнится, еще в школе доходило до казусов: танцует в русском народном ансамбле мальчик русские танцы, а сам чернявый-кучерявый такой с характерным шнобелем. Народ подмечал, смеялись... А я озадачивался: что все так улыбаются? Хорошо ведь танцую!

- В своем напряженном рабочем графике вы все же нашли время приехать к нам на фестиваль. Над чем сейчас работаете?

- Верно сказали, график сверхплотнейший, режим нон-стоп. Сейчас снимаюсь сразу в нескольких фильмах, это не считая своей основной работы в театре имени Ленсовета в Санкт-Петербурге.

- Ваше амплуа в театре?

- Самые разные. Режиссер театра Ленсовета Игорь Владимиров, взяв меня на работу, так представил коллективу: «Семен Стругачев, амплуа - простак-иностранец». Не знаю, в шутку он это сказал или нет. Но я и комик, и трагик, люблю играть и те, и другие роли. Что играть сложнее - не скажу, но играть интересно все. До сих пор сам себя узнаешь с неожиданной стороны, примеряя на себя ту или иную роль. Но если бы играл в еврейском народном театре, то непременно - э-э-х! - в амплуа героя-любовника, это уж точно (смеется).

- Для биробиджанских зрителей вы открыли еще один свой талант - вы прекрасно поете...

- Ну, теперь не Робертино Лоретти, конечно. Но почему-то кто-то сравнивает мой голос с другим итальянцем - Паваротти. Не знаю, по-моему, нисколько не похоже. Раньше пел в компаниях, по настроению, больше тренировал голос. Теперь хочу запеть более основательно. В планах - выпустить альбом песен в собственном исполнении. Песни душевные, что называется, старых лет, мои ровесники должны их помнить.