Горела «Волга»

Федору Андреевичу Фетисову пошел 86-й год. Он активный участник Второй мировой войны. Больше половины из прожитого отдал работе

в “Биробиджанской звезде”

В этом месяце всегда отмечал три прздника: 1 Мая, День печати и День Победы. А познакомились мы 45 лет назад.

Командировка в Башурово

В те давние годы я работал в облученской районной газете «Искра Хингана» водителем на видавшей виды «Волге». Майским утром редактор Михаил Степанович Дулин говорит:

— Сегодня из Биробиджана приезжает Фетисов — сотрудник «Биробиджанской звезды». Свозишь его в Башурово, он будет освещать посевную. Командировочные мы выплатим, а питанием он обещал обеспечить.

На привокзальной площади к машине после прихода поезда подошел довольно симпатичный мужчина лет сорока, крепко пожал руку для знакомства, коротко сказал:

— Поехали, надо успеть сегодня побывать у механизаторов.

Когда прибыли на место, сразу отправились в поле, где был их стан.

Я с интересом наблюдал, как мой спутник беседовал с трактористами, хорошо знал тему, только изредка делая записи в блокноте, помечая цифры и фамилии. Дотошно выспрашивал у собеседников детали важной на селе кампании. Долго у земледельцев не задержался, понимал, что им каждая минута дорога.

Сев в машину, Федор пересмотрел записи, кое-что добавив, сказал:

— Давай заедем еще к доярке. Попутно и о ней напишем.

Доярку застали дома, но она спешила на ферму, смогла уделить нам около получаса. Уже прощаясь, посетовала:

— Вы ж, наверное, голодны. Покормить бы вас, да недосуг мне. Возьмите вот яиц свеженьких да молочка из погреба.

Она вынесла в решете десятка полтора яиц, крынку молока, краюху хлеба, немного соли.

— В огороде еще ничего нет, лучку нарвите, а я побежала.

Мы разложили снедь на капоте, принялись перекусывать. Сырые куриные яйца до этого я не пил. Отказался и на этот раз, налегал на хлеб и молоко. Федор посмотрел на мои страдания и посоветовал:

— Учись у старших. Я тоже раньше не пил сырых яиц. Потом научился и не жалею. Смотри как надо.

Он отбил скорлупу с одного конца, немного отпил, потом добавил соли и черенком маленькой ложечки тщательно перемешал содержимое.

— Ну-ка попробуй, ощути какой гоголь-моголь получился.

Получилось действительно вкусно. На берегу Амура аппетит отменный, вскоре решето опустело, не осталось молока в крынке, лука и хлеба. С тех пор сырые яйца стали для меня лакомством.

Примерно через неделю в «Биробиджанской звезде» я прочитал о людях, с которыми мы встречались в Башурово, и удивился, как из коротких бесед и разрозненных записей в блокноте получились такие хорошие материалы. И еще больше стал уважать мастерство и профессию журналиста.

Ночное происшествие

Второй раз мы встретились примерно через полгода. В те времена по окончании сезона в колхозах проводили отчетные собрания. В январе такое мероприятие наметили в Радде. Для его освещения в Облучье приехал Федор Фетисов, от нашей редакции поехал заведующий отделом Виктор Горелов, и райком партии навязал нам попутчиков – инструктора сельхозотряда райисполкома и представительницу Госбанка. Пока шло собрание, я прогревал машину, ходил на перекур к коллегам в соседние автомобили. А после собрания мы немного замешкались с отъездом, все машины уже уехали, а наша осталась последней.

Настроение было хорошим, ночь лунная, хотя и морозная, до Облучья всего 90 километров, часа полтора ходу. Мои пассажиры оживленно разговаривали до тех пор, пока на очередном повороте я  не заехал в глубокий кювет.

Испугаться не успели, а когда вышли из машины, осмотрели сугроб, в котором оказалась «Волга», поняли, что самим не выбраться. Пытались откопать, толкали, но задние колеса крутились на месте, ни на сантиметр не двигая застрявшую машину.

— Надо идти за помощью, — первым предложил Фетисов. – Тут до Пашковской заставы километров 10-15 осталось. Другого выхода нет.

С этим доводом все согласились. Трое остались в машине, благо двигатель работал и можно было греться. Мы с Гореловым отправились по ночной дороге в сторону Пашково. Крутые подъемы преодолевали не  спеша, а с горы бежали бегом.

Часа через два уже были в казарме заставы, где объяснили дежурному, что с нами случилось. Он поднял водителя вездехода и командира взвода, объяснил задачу — и минут через пятнадцать ЗИЛ-157 резво помчался в сторону Радде.

«Волгу» вытащили без труда, но как только она встала на ровную дорогу, из-под капота вырвалось пламя. Я быстро дернул замок, поднял капот, в моторном отсеке бушевал огонь. Сначала все растерялись, потом Федор крикнул:

«Быстро закидывать снегом!» — и первым принялся сбивать пламя.

Струйка огня поползла по бензопроводу к баку. Я нырнул под машину, голыми руками сбил огонь, в это время общими усилиями пламя загасили, из моторного отсека парило и пахло дымом. Я без сил опустился на сиденье, обдумывая ситуацию.

— Что делать будем? — обступили машину товарищи по несчастью. – Придется пограничников просить, чтобы буксировали до Облучья.

Такая перспектива не радовала. Без работающего двигателя замерзнем. Я в отчаянии повернул замок зажигания. И свершилось чудо – двигатель завелся. Потом работал ровно, функционировала и система отопления. Не было только света и нижних тормозов. Но это не беда —  ночь лунная, а в случае экстренного торможения выручит ручной тормоз.

До Пашково доехали в сопровождении пограничников, а оттуда оставшиеся 36 километров — в гордом одиночестве. Часам к семи утра я успел развезти своих намаявшихся пассажиров по домам, Федора Фетисова — в гостиницу, а сам, очутившись в теплом гараже, приступил к ремонту «Волги».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *