Горький привкус меда

Горький привкус меда - В тайге на поляне - пасека.

из альбома "Еврейская автономная область", 1984 год.

В тайге на поляне - пасека.

Заметки о становлении и развитии одной из самых доходных отраслей сельхозпроизводства ЕАО – государственного пчеловодства и его ликвидации

В какие только дали ни уезжал нынешней осенью мед, полученный пчеловодами на степных и таежных просторах автономии! Вот лишь неполный перечень адресов, где давно и прочно наш мед пользуется повышенным спросом: Охотск и Совгавань, Ванино и Магадан, Комсомольск-на-Амуре и Николаевск, Иркутск и Якутск… Собранных в летне-осенний сезон примерно 200 тонн полезнейшей сладкой продукции хватило и для местного населения. На ежегодной сезонной сельскохозяйственной ярмарке в Биробиджане выбор меда был, что называется, на любой вкус и цвет. Его привозили сюда пчеловоды из Октябрьского, Ленинского, Биробиджанского районов. Причем стоимость продукта держалась на том же уровне, что и в прошлом, и позапрошлом годах, и была гораздо дешевле, чем в том же Хабаровске. А в селах этих районов цена меда была как минимум на треть ниже. И все это богатство выставили на продажу пчеловоды-любители, имеющие на своих пасеках около 10 тысяч пчелосемей. Кстати, медосбор нынче оказался среднего уровня, а при более благоприятных погодных условиях товарного меда накачивалось и до 300 тонн. 

Наша область славится великолепной медофлорой, которую представляют около двухсот видов деревьев, кустарников, трав и цветов, выделяющих нектар. Когда же пчеловодство области было в самом расцвете (а этот период пришелся на 1950-е – конец 1980-х годов), валовой сбор меда в иные сезоны достигал почти 2000 тонн! Вот как основывалось и развивалось пчеловодство на территории ЕАО.

Учились у казаков

Архивные документы, повествующие о жизни казаков на Амуре в пределах нынешней ЕАО, не представляют сведений о пчеловодстве вплоть до начала ХХ века. Во всяком случае, исследователь Приамурья Г. Грум-Гржимайло, описывая в 1896 году в своих очерках занятия казаков, скрупулезно подсчитал площади всех посевов, пастбищ, сенокосов, набор культур, выращиваемых станичниками, указал на наличие садов. Однако в его записях нет ни слова о пчеловодстве. Впрочем, объяснить это несложно. В Забайкалье, откуда прибыли сюда казаки, пчеловодства не было в силу климатических условий. И лишь когда были проложены Амурский колесный тракт, а также Амурская железная дорога, появилась возможность привезти ульи с пчелами из Южной Сибири или от казаков из Семиречья. На момент начала еврейской колонизации Среднего Амура практически во всех станицах были небольшие домашние пасеки. Казаки и передали евреям навыки ухода за пчелами. Эффективность и доходность «медовой» отрасли колонисты быстро оценили, и уже через два-три года после водворения первые пасеки были заведены в колхозах «Бирофельд», «Валдгейм», «Ройтер Октябрь» (Амурзет), «Ленифельд» и «Красная Сопка» в коммуне «ИКОР».

В документальной книге «Как это было?» биробиджанский краевед Давид Вайсерман нашел подтверждение тому, что первая колхозная пасека была основана переселенцами в Бирофельде. В 1931 году она насчитывала более ста пчелосемей, которые дали в этом же сезоне 15 тонн первосортного экспортного меда. Этот продукт выдавался колхозникам в виде натуроплаты за выработанные в течение года трудодни. Если складывались благоприятные условия и пасечники получали хороший сладкий урожай, то семьям полагалось по 30 – 40 килограммов меда.

В колхозе «Ройтер Октябрь», который находился в Амурзете, на пасеке насчитывалось почти 200 ульев. С каждого из них накачивали по 50 килограммов меда. Основной взяток пчелы приносили с соцветий липы, а в августе – с поздних медоносов. Такой же примерно пасекой на первых порах обзавелись коммунары «ИКОРа». Находилась она вблизи села Даниловка. 

Не преминули обзавестись пасекой и колхозники из Валдгейма. Первый весенний принос нектара пчелы брали с цветов большого общественного фруктового сада, который основал яростный фанат садоводства Лейб Резник.

В первый год образования ЕАО большой очерк о его тружениках опубликовал в московской газете «Эйникайт» журналист П. Сандлер. Процитируем из его очерка последние строки: «Они работали и год, и два, и три… Земля, на которой они трудились, принесла, наконец, свои плоды. В домах появились хлеб, молоко, мед…» В заключительной строке очерка автор использовал аллегорию из Торы, где рассказывается о блуждании евреев после Исхода из египетского рабства в поисках земли, где текут молоко и мед…

Пчелосовхозы: взлет и падение

На редкость удачное сочетание горно-таежной, степной и болотной медофлоры на небольшой по масштабам территории ЕАО обусловили здесь создание четырех крупных специализированных хозяйств – пчелосовхозов «Облученский», «Бирский», «Дальневосточный» и «Первомайский». Центральные усадьбы новых хозяйств были построены в Облучье, Бире, на             10-м километре Биршоссе и в Амурзете. Директором Первомайского совхоза в 1980-х годах был назначен Альберт Натапов – толковый и деятельный механик одного из местных земледельческих хозяйств. Знаю Альберта Ароновича уже много лет, на днях мы поговорили с ним, и он дал интересную и детальную информацию о бывших пчеловодческих хозяйствах.

Когда все четыре названных хозяйства завершили организационный процесс и прочно встали, как говорится, на ноги, государство получало из области до полутора тысяч тонн отменного по качеству меда. Пчеловодческий трест находился в Хабаровске, откуда и осуществлялось тогда руководство совхозами. Кроме того, в Благовещенске был создан институт пчеловодства, который разрабатывал научные методики для ведения пчеловодства на местах.

– Нужно обратить внимание на такое обстоятельство, – говорит мой собеседник. – Ни один из совхозов не нуждался в государственных субсидиях. Более того, на доходы, полученные в высокоурожайные сезоны, мы могли безбедно существовать два-три года, если бы в эти годы не было вообще медосбора. Между прочим, высокую рентабельность хозяйствам приносило, если можно так сказать, побочное производство. В Первомайском совхозе, к примеру, мы выращивали гречиху, пшеницу, сою на площади более двух тысяч гектаров. Все это тоже приносило немалую прибыль. А ведь численность всего штата в совхозе, имевшем 60 пасек, не превышала 200 человек. Не надо быть экономистом, чтобы оценить по-настоящему эффективность нашей работы. Не менее весомых результатов добивались другие пчелосовхозы области. Если в нашем хозяйстве содержалось более девяти тысяч пчелосемей, то в «Дальневосточном», например, их было на тысячу ульев больше. Девять с половиной тысяч имел «Бирский» и примерно семь тысяч «Облученский» совхозы. О том, что мы занимали далеко не последнее место в пчеловодческой отрасли страны, говорит и такой факт. В один из летних сезонов конца 1960-х годов пасечники совхоза «Бирский» получили от каждой пчелосемьи в целом по 130 килограммов меда! За это достижение хозяйство – кажется, единственное у нас – было награждено орденом «Знак Почета». Возглавлял его в то время Константин Понизов.

Кроме основной продукции, совхозные пчеловоды поставляли в государственную фармацевтическую промышленность прополис, маточкино молочко и даже пчелиный яд. Знали мед из автономии и за рубежом, в частности в Японии, куда он успешно экспортировался, принося государству неплохие доходы. Надо еще иметь в виду, что наряду с совхозным производством меда эту продукцию поставляли на рынок и пчеловоды-любители, на домашних пасеках которых содержалось, вероятно, не менее 20 тысяч ульев. Словом, наша небольшая область была крупным поставщиком меда на территории Приамурья. При этом природные ресурсы медофлоры использовались не более чем на десять процентов.

– И эта более чем успешная отрасль областного агропрома в одночасье оказалась ненужной в условиях реформ 1990-х годов, – с горечью говорит Альберт Аронович. – Помнится, как навязывалась поголовная и почти насильственная приватизация. Вот, мол, передадим пасеки в личную собственность самих пчеловодов и тогда резко увеличится производство меда. А что получили в итоге? Большинство приватизированных пасек обанкротилось, объемы поставок продукции на рынок сократились в области в семь-восемь раз. И вскоре от высокорентабельных специализированных предприятий остались одни воспоминания…

В беседе с Альбертом Натаповым мы пришли к выводу, что надо отдать должное пчеловодам-любителям автономии, которые сохранили хотя бы остатки специфической отрасли. Частное пчеловодство постепенно наращивает число ульев домашних и фермерских пасек, увеличиваются объемы производства меда. Может быть, пройдет какое-то время – и наша область вернет себе былую славу крупного поставщика самого ценного и полезного продукта.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *