Город при дороге

Город при дороге - От станции остался только блокпост

Анатолия Клименкова

От станции остался только блокпост

Почти полвека Дальневосточная магистраль была главной хозяйкой и кормилицей самой дальней окраины города

Как и железнодорожную станцию, этот район стали называть Биробиджаном-2. В народе чаще употребляют его упрощенный вариант — Второй Биробиджан.

Помнится, в 90-е годы, когда начался бум по продаже недвижимости, желающие купить и обменять жилье часто приписывали в объявлениях: Сопку и Биробиджан-2 не предлагать! Это были самые непрестижные районы областного центра. Смущала многих их отдаленность от центра. Хотя были в окраинной жизни свои преимущества — незагазованный воздух, возможность иметь огород и сарай рядом с домом.

Но к 90-м годам мы еще вернемся, а сейчас повернем колесо городской истории вспять, к предвоенным годам, когда от станции Биробиджан-2 стали спешно строить железнодорожную ветку в сторону села Ленинского. Дорога эта должна была иметь сугубо стратегическое назначение — доставлять военные грузы и служивых людей к китайской границе, за которой хозяйничали японцы. А войны с Японией СССР очень опасался, ожидая ее в любой момент.

Можно сказать, что Биробиджан-2 появился на карте города благодаря этому военному противостоянию. И потому рос и развивался новорожденный в суровых условиях, где все подчинялось порядку сродни армейскому.

— А порядок на железной дороге тогда был такой, что мы, жители, сверяли по проходящим поездам время с точностью до секунды,   — вспоминает старейший житель Второго Биробиджана Юрий Федорович Опенько.

Их семья приехала сюда за месяц до войны, в мае 1941-го. Отца Юрия, опытного машиниста, перевели на новый объект в приказном порядке. У железнодорожников в те годы, как и у военных, все подчинялось приказам. Вот и приходилось им переезжать со станции на станцию, ибо дисциплина была железная: Уссурийск, Облучье, Архара, Биробиджан-2.

Поселили семью железнодорожника Опенько в новом деревянном доме № 14 по улице Сталинградской.

Он и сейчас стоит, этот совсем уже не новый дом, только под другим номером. И улица называется по-другому — имени Космонавтов. Переименовали ее в 60-е космические  годы.

На том месте, где появилась первая улица Второго Биробиджана, сплошь росли деревья и кустарники.

— И родители, и соседи стали сразу же корчевать эти деревья и кусты, чтобы разбить на их месте огороды. Без своих овощей и картошки невозможно было выжить, особенно в войну. Помню, мама пожалела одну березку, и она, одинокая, долго стояла посредине огорода, — продолжает свой рассказ Юрий Федорович.

И станционные постройки, и жилые дома строили в основном заключенные, которых называли бамовцами. Кто же знал тогда, что этим словом потом гордо будут называть строителей БАМа.

Строили бамовцы добротно, за этим был строгий контроль. Юрий Федорович даже начертил карту поселка тех лет, чтобы наглядно можно было увидеть, как рационально все там было устроено.

Рядом со станцией располагались паровозное депо, котельная, склады топлива и ГСМ, электростанция, путевая часть и ремонтные мастерские при ней,  блокпост, две водонапорные башни и другие постройки. Были неподалеку от станции две казармы.

Это был производственный сектор поселка. Продуманно была отстроена и его социально-жилая часть, где имелись своя пекарня, врачебная амбулатория и больница, баня,  двухэтажная деревянная школа и детский сад-ясли, тоже подчинявшиеся железной дороге. Чуть позже появился клуб, где  показывали кино, проводили собрания, устраивали праздники для детей.

ПЧ, НГЧ, БП, ТД — эти железнодорожные термины-аббревиатуры здесь знали все, вплоть до малышей.

Но вернемся к воспоминаниям Юрия Опенько:

— Когда началась война, жизнь в поселке  заметно изменилась. Паровозы постоянно ревели тревожными сигналами. Всем, кто работал на дороге, выдали противогазы. Окна в домах приказали заклеить крест-накрест бумагой, а с наступлением темноты использовать светомаскировку. Лампочки разрешалось вкручивать не мощнее 40 ватт. Вечером и ночью ходили патрули, следили за этим. По ветке, которая тянулась от Аремовского завода, везли в вагонах боеприпасы — мины, гранаты. А мы, ребятня, играли только в войну.

При этом не прекращалось строительство жилья и других объектов, люди справляли новоселья. Как говорится, война войной, а жизнь продолжалась.

Юрий тоже мечтал стать, как и отец, машинистом. Но в 1942-м глава их большой семьи ушел из жизни, и сын, став постарше, сразу после семилетки пошел работать токарем в железнодорожные мастерские, чтоб помочь матери поднять младших детей.

Из воспоминаний Юрия Опенько:

— Когда я отслужил срочную, устроился в дистанцию пути, там научился водить «калужанку» — это такой рельсовый автобус. А до армии работал на «ТД» — это что-то вроде мотоцикла с прицепом, но на рельсах. Мы на этой технике обслуживали ремонтников.

В то время наш городской поселок, несмотря на строгие порядки, жил во многом по-деревенски. Почти все держали коров — было целых два стада, другую живность. Своя ферма была и у железной дороги — оттуда молоко увозили в детсад, школу, столовую. Имели железнодорожники и огород.

Автобусного движения к нам не было — в город ходили пешком через Партизанский поселок по деревянному мосту. Мост строго охранялся часовыми с винтовками. Мы завидовали мальчишкам, которые жили в центре — там были библиотека, кинотеатр, парк. Когда моя сестра Вера стала работать в 1-й школе и я пришел навестить ее, меня потрясло, какие здесь длинные коридоры. Наша-то деревянная школа была небольшой.

Чаще всего я ходил в библиотеку, носил книги всей семье. В кинотеатр же нас водили классами. Особенно запомнился фильм «Молодая гвардия» — как же мы хотели быть похожими на героев-молодогвардейцев!

Первый автобус, который стал курсировать до центра и обратно — американский «Форд» с откидными бортами-скамейками. А первым шофером был дядя Митя Карташов. Мы, мальчишки, его очень любили и тоже хотели стать шоферами. Я эту мечту осуществил — выбрал профессию водителя на всю жизнь, хотя и на «железке» себя попробовал, и на подводной лодке за три года не в одно плавание ходил.

Юрию Опенько пришлось строить новый мост через Биру, который сейчас называют старым. Бригада, в которой он работал, делала к нему отсыпку  дороги.

— Когда этот мост построили, но еще не приняли, по старому тоже разрешали ездить. Но было страшновато, потому что деревянные опоры покосились, их удерживали танками — самыми настоящими.

Городом при дороге Биробиджан-2 оставался до семидесятых годов прошлого века. А потом эта городская окраина получила вторую жизнь — здесь ударными темпами стал строиться поселок мелиораторов с кирпичными пятиэтажками. Затем силами военных построили промышленную зону «Заречье». Появились кирпичный и керамзитовый заводы, завод железобетонных изделий. Построили в те годы на Втором Биробиджане и одно из крупнейших в области профессиональных училищ, которое стало готовить кадры мелиораторов и механизаторов широкого профиля для села. Училище находится на улице имени уроженца этих мест Николая Косникова, погибшего в Афгане. Раньше она называлась Деповской.Openko

Смотрим с Юрием Федоровичем на его самодельную карту и не перестаем удивляться — действительно, как же четко и продуманно построили железнодорожники в самые тяжелые годы поселок. И хотя свое стратегическое значение Биробиджан-2 после войны потерял, поезда — товарные и пассажирские — постоянно ходили до станции Ленинск.

Что же осталось от станции и пристанционного поселка? Главное станционное здание с вокзалом сломали, сохранили лишь блокпост. Тишина здесь первозданная, на путях — ни одного вагона. Только рельсы и шпалы. Помощник дежурного Наталья Гришанина пояснила, что в день здесь проходит лишь один товарный состав. Куда больше шума доставляют беспокойные жильцы ближних казарм.

В бывшем паровозном  депо теперь частное предприятие, где делают двери и балконы. Давно нет электростанции, железнодорожных мастерских, ПЧ-12, водогрейки и кубогрейки, которая поила кипятком солдат, отправлявшихся на войну с Японией. Из двух водонапорных башен работает одна, а вторую за скособоченный и потрепанный вид местные жители называют Пизанской башней. Ничего не осталось от пекарни, давно снесли  деревянную школу. Сейчас дети учатся в большой кирпичной школе по улице Космонавтов.

В здании яслей и больницы разместилась контора НГЧ, помещение амбулатории переделано под жилье, выкуплено частными лицами немало и других строений.

А вот старых жилых домов-бараков и казарм сохранилось много. И люди продолжают там жить — топить печки, ходить к колонке за водой, ездить в городскую баню. В некоторые дома подвели отопление — вот и все удобства.

Живет в том же доме на бывшей Сталинградской улице и Юрий Федорович Опенько. 71 год — такой у него стаж долгожительства в деревянной двухэтажке довоенной постройки. Носит воду, дрова и уголь на второй этаж, садит огород — без него прожить на пенсию тяжеловато. И уже не надеется на то, что когда-нибудь получит нормальное благоустроенное жилье. Даже шутит: кто же, мол, без меня будет хранить историю старого дома, ведь из старожилов я там один остался. Так что будем с ним на пару, по-стариковски, кряхтеть и пыхтеть.

В старой железнодорожной части города очень много земли, ухоженных дворов, усадеб, огородов — осталась у людей привычка к порядку. Даже подъезды старых домов-деревяшек, давно не видавших ремонта, выглядят аккуратно.

Сейчас доехать до Второго Биробиджана на маршрутке можно за 10-15 минут — хоть через старый мост, хоть через новый. И в объявлениях намного реже просят не предлагать Биробиджан-2. Но жители этой окраинной части города по-прежнему ездят в город и за культурой, и за покупками, и в ту же баню, и в аптеки, и в поликлинику. Ездят и на работу — от былых предприятий в городе при дороге почти ничего не осталось.

Пытаются поддерживать жизнь окраины местные поселковые и уличные комитеты. Детские площадки строят, общие праздники устраивают на улице — клуб давно уже передан частным лицам в аренду.

А Юрий Федорович Опенько припомнил, какой замечательный Новый год подарили им, школьникам, после войны железнодорожники. Завезли из подсобного хозяйства продуктов, женщины натушили картошки с мясом, напекли блинов и пирогов, наварили компота.

— Мы так от души наелись и повеселились, что, казалось, лучше счастья нет. И я на всю жизнь запомнил фамилию человека, который сделал нас такими счастливыми — Толмачев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

10 − 4 =