Города построены из судеб

Города построены из судеб

Рабочий фабрики им. Димитрова. 1937. Из альбома «Надежда и иллюзия»

О месте и значении  географических названий еврейского происхождения для территории нашей области. Продолжая разговор, начатый в статье «Что в имени тебе моем?», предлагаю и далее поразмышлять о том, как и в каком виде увековечена в нас память о самых первых еврейских первопоселенцах

В основу моих размышлений положены материалы Областного Государственного архива, информация, почерпнутая в книгах Давида Вайсермана «Как это было?» и «Биробиджан: мечты и трагедия», Виктора Помилуйко «Мой город на Бире – единственный в судьбе», Галины Романовой «Образование души», Ефима Кудиша «Литературное наследие Еврейской автономной области», и многие другие аргументы и факты, накопленные за более чем сорокалетний период моего личного изучения истории и географии нашей области.

Задача исследователя во многом состоит и в том, чтобы иметь смелость поставить знак вопроса даже тогда, когда, казалось бы, всем и все хорошо известно, ясно и очевидно и никаких сомнений ни у кого не вызывает.

Вот и возникает у меня вопрос: а какие еще названия кроме хорошо нам известных – Бирофельд, Валдгейм, Амурзет, Найфельд, Опытное Поле и Соцгородок – связаны именно с еврейской тематикой? Уже сам поиск ответа на этот вопрос открывает перед нами удивительные картины борьбы и героизма людей того времени.

Для более полного понимания всей сложности и многогранности этого вопроса нам необходимо взглянуть на эту проблему и несколько с другой стороны. А именно: как отразились еврейские названия в именах собственных коммун, товариществ, артелей, колхозов и совхозов?

Ведь хорошо известно, что и КомЗЕТ, и ОЗЕТ с самого начала своей деятельности в Биро-Биджанском переселенческом районе ориентировались, прежде всего, на объединение переселенцев-единоличников в производственные сельскохозяйственные коллективы. Именно таким образом реализуя на практике вековую мечту еврейского народа своими руками и на своей земле построить пусть и небольшое, но все же свое государственное образование.

В Областном Государственном архиве сохранились списки еврейских переселенческих коллективов Бирско-Биджанского района, коим необходимо было произвести распашку целины на 1октября 1928 года, подписанные заведующим крестьянским отделом ОЗЕТа.

В этом списке наряду с уже хорошо нам известными коммунами «Икор», «Эмес»» и «Победа» мы читаем такие названия, как коммуна «Ройте Фон», «Най Лебн», «Красный Штерн», «Жлобин-Одесса», коммуна «Ким», «Най Вег», «Дер Штерн», «Най Казань», товарищество «Герш Леккерт», артели сапожников, портных, кожевенников, шорников и многие другие малоизвестные сегодня названия.  Только в этом списке числилось двадцать девять наименований коллективов, которым предстояло распахать около 742 гектаров залежных земель, и это без учета по крайней мере еще пятнадцати русских переселенческих поселков, взявшихся распахать более 750 га земли.

Это потом будут созданы переселенческие колхозы «Бирофельд» и «Валдгейм», «Красный Октябрь» и «Соцгородок», о чем уже говорилось выше. Это к ним в 1933-м присоединятся еще два – «Ленинфельд» и «Красная Сопка». Таким образом, к концу 1934 года, еще до образования Еврейской автономной области, в сельском хозяйстве национального района было уже создано около 56 колхозов, 3 совхоза и 4 машинно-тракторных станции.

В связи с этим обстоятельством у нас возникает некоторая сложность с определением их национальной принадлежности только по названию того или иного коллектива. Ведь понятно, что процесс социально-хозяйственного обустройства территории нашей области носил довольно сложный характер. С одной стороны, он, конечно же, привносил на эту землю топонимы, отождествляющие собой торжество советской власти, а с другой стороны, и это тоже несомненно, – топонимию сугубо еврейского происхождения.  Сегодня нам, современным жителям ЕАО, только по архивным данным можно установить тот факт, что, например, колхоз «имени Карла Либкнехта» был по составу тружеников сугубо корейским, а тот же колхоз «Красная Сопка» – еврейским, колхозы «имени Сталина», «Новая Жизнь» и «имени Буденного» – русские, а например, «Тихоокеанский Октябрь» – украинским. И тем не менее можно с определенной долей уверенности говорить, что к 1934 году из достаточно многочисленных коллективных хозяйств шесть было точно еврейскими переселенческими: «Бирофельд», «Валдгейм», «Соцгородок», «Красный Октябрь», «Ленинфельд» и «Биракан».

На мой взгляд, особо важным и интересным моментом данной работы является попытка освещения вопроса в контексте вклада евреев-первостроителей в рождение и становление промышленной индустрии нашей области. Сделать это было весьма непросто, ибо, во-первых, создание крупных промышленных предприятий – это всегда был и есть труд десятков, сотен, а порою и тысяч людей, объединенных одной общей задачей, следовательно, подходить к этому вопросу с позиции только сугубо узконациональной было бы, наверное, несколько наивным и неправильным.  Во-вторых,   определить «пальму первенства» только одной национальной группы людей, взявшихся за это сложное дело, судя по названию данного предприятия, представляется нам крайне сложным, так как в названиях этих объектов, как правило, отражается, скорее, их промышленная специализация, а не национальная принадлежность. И тем не менее  мы делаем попытку именно такого рода исследования с целью более полного изучения этого вопроса, учитывая при этом и тот факт, что к лету 1927 года (по данным того же КомЗЕТа) на участке железной дороги от ст. Покровка до ст. Облучье насчитывалось всего-то 32 кустаря-одиночки.

Буквально с первых дней своего пребывания на этой земле переселенцы начали образовывать свои промышленные артели. Некоторые из них впоследствии и явятся основой современной крупной промышленной индустрии нашей области.

Одной из таких первых и было маленькое кустарное предприятие, специализировавшееся на выпуске венских стульев. Нам ныне уже известно, что ее основали мебельщики из маленького украинского местечка Малина Киевской области.  К 1 мая 1930 года это предприятие приступило к поточному производству своей продукции и получило широкую известность в регионе под названием артель «Биробиджанский стул». На 1931 год данное предприятие объединяло в своих рядах более ста человек (99 евреев, 11 русских, 7 украинцев и 3 корейца). Оно выпускало свою продукцию (в количестве до 600 дюжин или 7200 штук стульев в месяц) не только для нужд всего Дальневосточного края, но и на экспорт в Китай. Вот, видимо, откуда и идут наши современные внешнеэкономические связи с Китайской Народной Республикой.

Недалеко от «Биробиджанского стула» размещалась еще одна артель – «Механизированный мебельщик», которая тоже специализировалась на производстве канцелярской и массовой мебели. Известно, что и среди членов этой артели имелось немало переселенцев-евреев, прибывших из Литвы и Америки. Именно в этот период (начало 1930-х годов) на территории нашей будущей области возникли промартели «им. Димитрова» и «Деревоширпотреб», также специализировавшиеся на выпуске мебели, и «Ширпотреб», изготовлявший хлопчатобумажные костюмы, ватники и одеяла. Телеги и сани производила артель «Металлист». Была и артель с громким названием «Колесо Революции», изготовлявшая хода для саней и телег, объединявшая в своих рядах более шестидесяти человек, главным образом кузнецов. Заработали фанерный завод и «Пищепром».

Достаточно показательным является тот факт, что на 1 января 1932 года «кооперативная масса» работников рабочего поселка Биробиджан распределялась по национальному составу следующим образом: евреи – 310 человек (или 60.2% от общего их количества); русские – 97 человек (или 19.4%); корейцы – 57 человек (или 11.4%); другие (китайцы, белорусы) – 6 человек (или 1.2%).

Но и за пределами Биробиджана еврейские переселенцы открывали рабочие артели. Так, еще в 1930 году на базе пос. Лондоко открылась артель по добыче и обжигу извести. Работало в ней до восьмидесяти человек, в основном переселенцы из Витебска, и уже к 1931 году данное предприятие становится вторым на Дальнем Востоке по производству извести, доведя его производство до 120 тыс. тонн в год.

В пяти километрах от станции «Биракан» летом 1930 года ОЗЕТом был сооружен первый скипидарно-смолокуренный завод, а в самом Биракане трудились артели «Смолокур», «Красный клещевик» (бондарное производство) и «Первое Мая» (обжиг извести).

Между станциями Лондоко и Биракан в то время были обнаружены крупные промышленные запасы мраморного известняка, к разработке которых в 1931 году и приступили одновременно три артели. Они вскоре создали свое объединение, известное нам ныне под названием «Известковый завод». Немало евреев-переселенцев получило на этом заводе специальности мастеров по добыче известняка и выжиганию извести.

Даже если принять во внимание некоторую неточность статистики того времени, то и тогда несомненным будет то, что именно в 1928 – 1932 годах промышленность Биробиджанского национального района сделала гигантский рывок в своем развитии. И в этом тоже есть, несомненно, большая заслуга тех скромных и простых людей, чьими собственно руками и возводились все эти заводы, фабрики и мастерские.

Не стараясь замалчивать или преуменьшать вклад в эту поистине грандиозную работу людей самых различных национальностей, нам все же хотелось бы отметить особый вклад именно переселенцев-евреев. «Людей воздуха», в переселенческих билетах которых до приезда в Биробиджан зачастую значилось – чернорабочий, грузчик (биндюжник), домохозяйка или извозчик. Именно здесь, в Биробиджане, они получили свои путевки в новую жизнь и стали трактористами, водителями автомобилей, железнодорожниками, агрономами, инженерами и педагогами.

И именно поэтому этой земле суждено было стать той территорией, которую мы все ныне знаем как Еврейская автономная область.


Борис Голубь, хранитель музея иудаики при синагоге «Бейт Менахем» г. Биробиджана

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *