Гражданин мира

Многие годы классик мировой литературы Лион Фейхтвангер был лишен гражданства: вначале — в своей родной Германии, а потом — в США, где он прожил последние годы

Классиком  писатель стал еще при жизни: его произведения издавались огромными тиражами во многих странах Европы, в США и СССР. В Советском Союзе Лион Фейхтвангер приобрел особую популярность после выхода его книги очерков «Москва. 1937», где он с восторгом рассказал об успехах строительства социализма и счастливой жизни советского народа. Многие критики прозападного толка не простили писателю эту книгу, а после смерти Фейхтвангера московские очерки не переиздавались ни в СССР, ни в других странах. 

К этим очеркам мы еще вернемся, а пока перенесемся на 130 лет назад, в июль 1884 года, в город Мюнхен — столицу немецкой земли Баварии. Здесь, в небольшом двухэтажном особнячке, в семье фабриканта Зигмунда Фейхтвангера и его жены-красавицы Иоханны Баденхаймер на свет появился первенец — сын Лион. Он будет в семье не единственным, а лишь старшим из девяти детей. Но именно Лион получит самую большую порцию родительской любви и внимания, самое хорошее, разностороннее образование — изучит германистику, философию, антропологию, филологию, юриспруденцию, несколько европейских языков. Из Мюнхенского университета переведется в Берлинский, а в 23 года (!) защитит докторскую диссертацию. 

Но преподавателем и ученым Фейхтвангер так и не станет — он увлечется театром, вначале станет театральным критиком, а потом начнет писать драматические произведения, вдохновленный примером своего учителя Бертольда Брехта. Спустя годы Фейхтвангер признается в том, что драматургия не принесла ему успеха: «Когда я просматривал эти ранние свои произведения, многие из них показались мне чужими».

Неудачным признают критики и первый его роман «Глиняный бог». Сам автор назвал это свое произведение ученическим. 

В 1914 году тридцатилетнего Фейхтвангера призовут на фронт, но вскоре демобилизуют по состоянию здоровья. Вернувшись с войны, он напишет «Песнь павших» и пьесу «Военнопленные», которые цензура воюющей страны запрет как пацифистские. 

На его литературную судьбу повлияли и две революции — в чужой ему России и родной Баварии. Последняя была буквально потоплена в крови и Фейхтвангер надолго потерял веру в то, что власть можно свернуть насильственным путем. Лишь приехав впервые в СССР, он снова поверит в то, что революционные преобразования возможны.

К тому времени Фейхтвангер был уже известным писателем. Успех его второго романа «Еврей Зюсс» превзошел все ожидания — книгу буквально сметали с прилавков книжных магазинов. Всего за несколько месяцев роман был переведен на двадцать один иностранный язык, а его тираж в первый год издания перевалил за миллион экземпляров! 

Чем же затронул читательские умы роман, чье действие разворачивается в начале 18 века? Ведь поначалу, как рассказывал сам писатель, биография Иозефа Зюсса Оппенгеймера, всесильного финансиста при вюртенбергском дворе, казненного в 1738 году, его не заинтересовала — показалась слишком типичной, банальной. Все решила одна деталь — отказ Оппергеймера принять христианство, чтобы спасти свою жизнь. 

«Я увидел его метафорически проделывающим путь, по которому идет все наше европейское развитие, путь из Европы в Азию, от Ницше к  Будде», — как пишет Фейхтвангер о своем герое.

И «Еврея Зюсса», и другие исторические романы Фейхтвангера — «Испанская баллада», «Гойя», «Иудейская война» — многие критики называют лучшими в его творческом багаже. А вот его антивоенные, антифашистские произведения считают более сухими, заданными. С этим мнением можно поспорить, но ведь и читатели до сих пор проявляют больший интерес именно к историческим вещам писателя, а особенно — к еврейской истории.

Впрочем, история творилась и на его глазах. По злой иронии судьбы именно в его родном Мюнхене зародится чудовищный зверь — фашизм, проглотивший вначале Германию, а потом почти всю Европу. Книгу Гитлера «Майн кампф» («Моя борьба») Фейхтвангер назвал «книгой в 140 тысяч слов со 140 тысячами ошибок». 

В 1933 году писателя лишили гражданства Германии, его имущество конфисковали, а библиотеки сожгли. Ему удалось чудом бежать — вначале во Францию, а когда и эту страну оккупировали — в США. Он прервал работу над историческими романами, чтобы снова и снова показать чудовищную власть фашизма, устроившего геноцид и еврейскому, и другим народам. Именно в годы войны он закончил антифашистские романы «Семья Опперман», «Братья Лаутензак», «Изгнание». И даже в исторической «Испанской балладе» пульсирует мечта о мире без войн.

Во время «холодной войны» он написал пьесу «Помрачение умов, или Дьявол в Бостоне», где явно просматривалась симпатия к Советскому Союзу и осуждались действия американских политиков. Писателя обвинили в прокоммунистических взглядах и отказались предоставить ему обещанное американское гражданство. Лишь после смерти Фейхтвангер был объявлен гражданином США. 

А теперь вернемся к очеркам «Москва. 1937», где Фейхтвангер попытался открыть европейцам глаза на успехи советской страны: 

«Я замечал с удивлением и сначала скептически, что в Советском Союзе все люди, с которыми я сталкивался, притом и случайные собеседники, хотя много раз и критиковали отдельные недостатки, были, в сущности, вполне согласны с существующим порядком в целом. Весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием, и более того — счастьем… Как приятно после несовершенного Запада увидеть такое произведение, которому от всей души можно сказать: «Да, да, да! «

Есть в этих очерках и упоминание о нашей области: 

«В том, насколько здорова и действенна национальная политика Советского Союза, меня лучше всего убедил метод разрешения трудного, казавшегося неразрешимым еврейского вопроса. Советский Союз ассимилировал большую часть своего пятимиллионного еврейского населения и предоставил другой части обширную автономную область и средства для ее заселения…»

В том зловещем 1937-м шли массовые процессы над «врагами народа», и Фейхтвангеру разрешили присутствовать на одном из них, где судили политиков, обвиняемых в убийстве Кирова. Писатель поверил в справедливость советского правосудия, хотя были у него и сомнения, которые развеял советский вождь Иосиф Сталин, согласившийся на беседу с немецким писателем. Поначалу речь шла о литературе, о роли писателя в СССР, об отношении к интеллигенции. Фейхтвангер затронул и тему культа личности, не побоявшись сказать, что некоторые формы выражения и любви к вождю кажутся ему преувеличенными и безвкусными. Писатель спросил: «Не можете ли вы своим словом прекратить эти формы проявления восторга?» И Сталин скромно ответил, что несколько раз пытался это сделать, но… ничего не получается. 

Фейхтвангер, все еще сомневаясь, спрашивает, почему не 1, 2, 3, 4 подсудимых, а все признали свою вину? И тут вождь выкручивается: «Это не обычные преступники, не воры, у них осталось кое-что от совести. И когда спрашиваешь, почему они сознаются, то общий ответ: «Надоело это все, невозможно идти против народа».

После выхода очерков «Москва. 1937» Фейхтвангер стал одним из самых почитаемых в СССР зарубежных писателей. Был снят фильм по роману «Семья Оппенгейм», а в московском театре им. Ермоловой поставлено два спектакля по его пьесам.

В 50-е годы ему предложили переехать в ГДР, пообещав гражданство этой страны. Писатель отказался, сославшись на болезнь и возраст.

Умер Лион Фейхтвангер 21 декабря 1958 года — по роковому совпадению, в день рождения Сталина. Но культ советского вождя был к тому времени благополучно развенчан.

Войны писатель ненавидел до конца своих дней, не уставая повторять, что «одна унция мира дороже тонны войны». И в этом он действительно был гражданином мира.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *