Гражданин мира

Гражданин мира - Фото с сайта Одноклассники.ru

Фото с сайта Одноклассники.ru

Завтра исполняется 66 лет Леониду Школьнику

В мире найдется не так уж много людей, которыми по праву могут  гордиться Биробиджан и Еврейская автономная область. Из современников я прежде всего бы назвал Леонида Школьника — поэта, публициста, общественного деятеля. Достаточно только того, что он редактировал  еврейские газеты в трех странах мира — России, Израиле и США. В 80-е годы прошлого века он был редактором «Биробиджанер штерн».

«У каждого еврея свои тараканы»

Познакомился я с Леонидом Школьником сначала заочно. Тогда, в конце 70-х — начале 80-х годов прошлого века очень часто нарушался график выпуска областных и краевых газет. Если случался  пленум ЦК или тем более съезд партии, какое-то крупное правительственное совещание или визит очередного партийного бонзы, сразу поступала команда публиковать подробный отчет об этом событии. Попробуй ослушаться! А разница с московским часовым поясом внушительная. Редакционные телетайпы обычно начинали стучать лишь поздним вечером.

У нас, в «Тихоокеанской звезде», где я тогда работал, было неоспоримое преимущество — пункт приема центральных газет по фототелеграфу. Одна за другой в краевую типографию приходили полосы «Правды», «Труда», «Советской России», и мы раньше других представляли  объем официальной информации и ее расположение на страницах московских изданий, что давало реальную возможность раньше других начинать переверстывать завтрашний номер. И каждый раз в таких случаях начинался телефонный перезвон. Звонили с Чукотки, Камчатки, из Приморья. Но раньше всех в телефонной трубке обычно раздавался уже привычный баритон Школьника: «Какие новости? Сколько там строк? Одной полосы на все это хватит, или на внутренние полосы придется переносить?».

Как правило, тот, кто дежурил по номеру в «ТОЗе», обстоятельно отвечал на вопросы коллеги, поскольку понимал, что сотрудникам «Биробиджанер штерн»  придется все присланное перевести на идиш и не на один раз внимательно вычитать, — в те годы газета от первого до последнего слова выходила на еврейском языке.

Леонида Школьника связывала давняя дружба  с Александром Чернявским (тот и сегодня — обозреватель «Тихоокеанской звезды» по вопросам культуры) и, когда он наведывался в Хабаровск, непременно навещал старшего товарища.  Александр Григорьевич был одним из тех, кто  привел молодого поэта в журналистику. До этого где только Школьник ни работал, а окончательно обрел свое призвание в областных газетах.

Точно и не припомню, как именно состоялось наше очное знакомство, но когда я в 1984 году приехал работать в «Биробиджанскую звезду», мы с Леней уже были добрыми товарищами.

В ту пору по решению облисполкома редакции газеты «Биробиджанер штерн» выделили отдельный особняк рядом с типографией (сейчас в этом здании располагается Главное управление МЧС по ЕАО). Мне нравилось бывать «у евреев», как говаривали в «Звезде». На обоих этажах кипела работа: под диктовку ветеранов  (лишь они в совершенстве владели маме лошн) печатали материалы машинистки, в соседних кабинетах сотрудники вслух, чтобы не допустить ошибок,  вычитывали рукописи, по коридорам сновали курьеры, фотокорреспонденты, внештатные авторы,  — никто не сидел без дела. Кабинет главного редактора располагался на втором этаже. Школьник никогда не был в   нем  один. Только в конце рабочего дня, когда все, кроме дежурных, уходили, Леня мог, чуть передохнув, спокойно поправить рукопись или сделать срочные телефонные звонки.

shkoln-stВ редакции в ту пору работало много ветеранов. Им на смену подрастала молодежь, и к каждому сотруднику требовался особый подход. Случалось, бывали и размолвки,  и даже скандалы. Как правило, старики были недовольны тем, что начинающие газетчики медленно постигают идиш, и демонстративно разводили руками: «Леня, кого ты взял? С кем ты потом останешься?!» Бывало, такой «концерт» в один день, не сговариваясь (а, может быть, и наоборот, — кто их знает?) закатывали Абрам Гольдмахер или Шнеер Коник, или кто-то еще. Ругались так, что порой страшно становилось за ветеранов, — возраст-то у старой гвардии штерновцев был нешуточный, почти у каждого за плечами — фронт, десятилетия не очень сытой и счастливой жизни.

Если мне случалось быть невольным свидетелем подобных драматических сцен, я участливо спрашивал редактора:

— Леня, как ты это все терпишь?

— У каждого еврея свои тараканы.., — как обычно, вопросом на вопрос отвечал Школьник. Это означало, что данная тема на сегодня закрыта. А завтра все могло начаться сначала…

Осенью 1988 года Леонид Школьник неожиданно оставил редакцию и перешел на работу в аппарат обкома партии, став первым и последним в его истории штатным заведующим сектором печати. Помню, с каким энтузиазмом взялся он за новое дело. В считанные недели была подготовлена аналитическая записка в Москву о состоянии, как сейчас принято говорить, национального компонента в культуре и образовании в ЕАО. С этой запиской Лев Борисович Шапиро отправился в ЦК КПСС, взяв с собой и Школьника. Леня очень надеялся на ту поездку. Собственно, ради  решения застарелых вопросов подготовки квалифицированных кадров для областной журналистики и,  прежде всего, для родной «Биробиджанер штерн», он и согласился  оставить редакцию и перейти на партийную работу.

Но надежды как Шапиро, так и Школьника не оправдались. Из Москвы Леня прилетел какой-то поникший. На все расспросы отвечал очень неохотно и в привычной для себя  манере как бы отстраненно. Отчетливо помню лишь одну фразу: «Труп реанимировать уже невозможно…» Кого-то он так смело цитировал или то были его собственные горькие выводы, так и осталось загадкой. Но та фраза, весьма точно характеризовавшая тогдашнее состояние еврейской культуры и образования, вполне объясняла и уход Школьника из «Штерна», и все его последующие шаги.

В стране между тем вовсю разворачивалась перестройка, на март были назначены выборы народных депутатов СССР. Неукоснительно следуя партийной разнарядке, Биробиджанская городская парторганизация выдвинула  малоизвестного бригадира одного из строительных управлений. Ведь в Кремлевском Дворце съездов должен заседать представитель рабочего класса, да еще женщина (не буду называть ее  по вполне понятным причинам — АР)! Руководители области и города ничуть не сомневались в исходе выборов: народ в Биробиджане всегда был послушным и политически грамотным.

И вдруг общественную жизнь областного центра словно бомба взорвала! Кандидатом в депутаты путем самовыдвижения, что по тем временам в нашем провинциальном городе было неслыханной дерзостью, стал журналист, поэт, в совсем недавнем прошлом скромный партаппаратчик, пошедший против воли горкома КПСС, Леонид Школьник. Казалось, административно-командная система сметет смельчака с намеченного пути. Но на предвыборных собраниях во многих (не во всех, конечно) трудовых коллективах Леня получал весомую поддержку. Наиболее продвинутые, как сейчас принято говорить, биробиджанцы оценили именно его  порыв и решимость бороться с порядком поднадоевшей всем Системой.

Хорошо помню весьма представительное собрание в городском Дворце культуры. Один за другим бойко выступали записные ораторы, призывая горожан голосовать за кандидата-строителя. Редкими и нерешительными хлопками их поддерживали партийные, советские и профсоюзные чиновники, привычно расположившиеся на первых рядах. Но стоило выступить кандидату от оппозиции, то есть Школьнику, как весь зал взорвался бурными аплодисментами. Вскоре биробиджанский журналист стал народным депутатом огромной и необъятной страны, какой был Советский Союз.

«Москва на проводе»

На съездах народных депутатов СССР, телевизионные трансляции с которых смотрела, наверное,  вся страна, при Горбачеве и Лукьянове властвовало агрессивно-послушное большинство. Леонид Школьник, нахлебавшийся партийного руководства печатью и прошедший горнило нелегких выборов в далекой от Москвы глубинке, примкнул к Межрегиональной депутатской группе. В ней верховодили Андрей Сахаров, Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Галина Старовойтова, Юрий Афанасьев и многие другие общественные деятели. Они с величайшим трудом пытались противостоять Системе. На пленарных заседаниях выступления членов МДГ, как правило, захлопывались. Чтобы все же быть услышанными простыми людьми, оппозиционно настроенные депутаты активно сотрудничали с региональной прессой.

И мы на областном радио, куда я перешел работать, не мешкали. Частенько созванивались с депутатами от области Анатолием Маркевичем, Александром Милютиным, Павлом Хитроном, и они излагали  свое видение происходящих событий. С течением времени иные депутаты все чаще отнекивались от интервью. Леонида Школьника никогда не приходилось уговаривать. Причем с ним можно было смело работать в прямом эфире.  Вопросы из студии областного радио на Советской, 13 ему задавали не самые гладкие. А он мог часами отвечать на них в своем гостиничном номере в Москве. И далеко не  все из того, что Школьник излагал своим вроде бы бесстрастным баритоном, нравилось начальству в обкоме или нашим «кураторам» в КГБ. Но уже были другие времена — «времена испуганных коммунистов».

Шел шестой год перестройки, но кроме демократизации и гласности она порождала и негативные  процессы: страна разваливалась на глазах, цены росли как на дрожжах, на дефицитные товары вводились талоны,  надвигался голод, в народной среде назревали протестные настроения. Многие были озабочены поиском виноватых: не только в бывших союзных республиках, но и в Москве, крупных российских городах набирали силу националисты всех  мастей. Нарастала  «красно-коричневая» угроза. Все  активнее заявляло о себе общество «Память», подлинным знаменем которой стали ксенофобия и антисемитизм. На переднем крае борьбы с неофашистами был и наш депутат Леонид Школьник. Чего стоит хотя бы его страстная отповедь публикациям в журнале «Молодая гвардия», который стал, к сожалению, трибуной «Памяти» и ей подобных обществ! А пресловутая полемика с «коренным дальневосточником», как сам себя назвал на предвыборных плакатах первый секретарь обкома КПСС Борис Корсунский! Как знать, может быть, именно «скромное» замалчивание  своей национальности стоило ему поражения на  первых демократических выборах народных депутатов РСФСР! А победи тогда Корсунский мало кому известного офицера биробиджанского гарнизона Александра Котенкова,  история нашей области могла стать совсем иной. Но, простите за тавтологию, это уже совсем другая история…


 

Окончание в следующем номере.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемнадцать + 11 =