Гвозди бы делать из этих людей

Гвозди бы делать из этих людей

Все началось с фотографии, которая без малого 80 лет хранилась в архиве семьи Коваль. Ко мне это фото попало от правнучки ИКОРовца Абрама Коваля, Людмилы. На обратной стороне трогательная и о многом говорящая надпись: «На память нашим дальневосточным «родителям», чьей отеческой заботливостью и советами были воспитаны сознательные строители новой общественной структуры – социализма». И подписи: Ш. Герзон, С. К.  Браверман. 6.04.36 г.

Вглядываюсь в эти молодые лица, разбираю надпись на обратной стороне и вдруг понимаю, что Герзон – это же фамилия одного из первых еврейских переселенцев из коммуныИКОР-Соцгородок, чьи воспоминания лежат у меня на столе уже больше года. Он 56единственный, рассказывая о том, как создавалась рыболовецкая артель в ИКОРе, упоминает моего деда рыбака Исроэля Пензура. Красиво, поэтично рисует образы отдельных коммунаров и картины дальневосточной природы. Повествует про будни коммуны, про то, как вчерашние городские евреи становились землепашцами. Эти воспоминания были написаны для журнала «Советиш Геймланд» и опубликованы в ноябре 1979 года. Автора не стало втом же 1979 году. А перевела с языка идиш эти воспоминания его дочь Рита Герзон (Рознотовская).

ИКОР – аббревиатура названия американской организации помощи еврейскому землеустройству в СССР. С момента выделения евреям земель в Биро-Биджанском районе эта организация всемерно содействовала их обустройству. Деньги собирались по всей Америке, и помощь была огромная. Сельскохозяйственная и иная техника, оборудование для электростанции и мебельного производства, материалы для строительства, бытовые мелочи, вплоть до посуды для коммунарской столовой, музыкальные инструменты и даже собрание картин, благополучно потерявшееся по пути к коммунарам. А самое главное, приехали люди, горящие желанием освоить эти дикие земли и построить новое  социалистическое общество. Только в течение 1932 года из-за рубежа прибыло 784 человека, 200 из них обосновалось в коммуне. Это были в основном переселенцы из США, Аргентины, Литвы, Латвии, Палестины, Франции, Германии. Так появилась первая международная еврейская сельскохозяйственная коммуна, перед которой ставилась задача довести ее состав до 5 тысяч человек и построить современный высококультурный агрогород, который, не мудрствуя лукаво, так и назвали – Социалистический город. А коммуна стала называться ИКОР-Соцгородок. В этом же 1932 году приехали Абрам Коваль из США, Илья Блехерман из Аргентины, Исроэль Пензур (Пинзур) из Белоруссии, Самуэль (Шмуэль) Герзон и Сара Браверман из Украины. Именно о них здесь пойдет речь.

Соцгородок расположился на возвышенности, которая своими склонами сбегает к реке. На ее берегах прошло все мое детство, при первой возможности мы исчезали из дома до самого вечера. Купались, загорали, играли тут же у реки в мягкой траве-мураве. Прямо на берегу были остатки пилорамы, бетонные площадки и металлические станины, рельсы. Привычная картина нашего детства. Никто особо и не задумывался о несоответствии тихой пасторали берега и остатков технического прогресса. Они были здесь всегда, с самого сотворения нашего детского мира. А неподалеку два больших бетонных куба, на которые мы частенько вскарабкивались и уединялись, чтобы без помех поболтать с подружками, поделиться нехитрыми секретами, пособирать у подножья, в зависимости от сезона, или одуванчики для венков, или полыхающую в траве землянику. Лишь потом я узнала, что это остатки  фундамента электростанции, которую планировали строить в новом социалистическом городе.

Все и всегда знали, что глубокий участок протоки, куда мы уходили купаться, назывался Перекоп. Именно там отшнуровывалась пересыхающая протока с ласковым песочком, в изобилии водились огромные раковины-жемчужницы, в прозрачной воде было полно раков, а на берегу росли дикие черемуха и яблочки. И только в свои более чем взрослые годы, прочитав воспоминания Самуила Герзона, я устроила допрос отцу и узнала, откуда появилось это название.

Вокруг Тунгуски и ее проток – пойменные луга. И самый большой разлив бывает, как правило, летом, когда совпадает время муссонных дождей и таяния снегов по горным рекам. Этой особенностью и воспользовались коммунары. Как раз в том месте, где у протоки высокие берега, решили обосновать заездку, перекопав реку и перегородив ее загородкой из тонких бревен, вбитых в дно. Вода в реке поднялась, затопив все кругом, с ней зашла и рыба – кормиться в заросших кочками заливных лугах. Когда же вода стала падать, ловушка захлопнулась, рыба, скатываясь вслед за водой, уперлась в загородку. Участок воды перед преградой буквально кипел, более крупные рыбины выпрыгивали из воды, пытаясь преодолеть заездку. Рыбаки поняли,    что одним им не справиться. Остановили все сельскохозяйственные работы в коммуне, всех коммунаров, включая детей, задействовали в ловле и переработке рыбы. Об этом рассказал отец, об этом же эпизоде из жизни коммуны писал С. Герзон: «Коммунары обрабатывают пойманную рыбу, сортируют, солят, укладывают в бочки. Отходы – Абрамскому на свиноферму. Солнце безжалостно палит, все в поту, но работают без перерыва. Улов необходимо сразу переработать, иначе рыба испортится. В двух котлах варится уха. Аромат разносится далеко и возбуждает аппетит. Жена Споклеса Ципора Вербицкая знает свое дело. Порции такие большие, каких нет даже в лучших ресторанах. Коммунары впервые досыта едят свежую вкусную уху». Слава о рыболовецкой бригаде дошла до самой Москвы. В газете «Дер эмес» был напечатан очерк о первой рыболовецкой бригаде.

В очередной раз воспользовавшись помощью Изи Блехермана, сына коммунара из ИКОРа Ильи Блехермана, который, когда касается биробиджанцев, заменяет мне поисковую систему Интернета, я уже через неделю разговариваю с Ритой Самуиловной Герзон (Рознотовской).

Обсуждаем вышеупомянутое фото. Она, радостно улыбаясь, говорит мне: «У меня сердце замерло, я сразу узнала папин  почерк. Это мои родители как раз в год моего рождения». И тут же смеется: «Когда я рассказываю, что родилась в кибуце на Дальнем Востоке, все думают, что я сошла с ума».

Рита Самуиловна начинает свой рассказ о родителях, о семье. Очередной раз удивляя причудами судьбы, испытаниями, выпавшими ИКОРовцам, и их стойкостью. Вот уж воистину – «Гвозди бы делать из этих людей…»

На Дальний Восток молодые коммунары приехали из Винницкой области (Украина). Приехали еще порознь. Первой в 1931 году уехала сестра Сары Браверман, за ней, после окончания еврейского медицинского техникума в родном городке Гайсин, и сама Сара. Самуил Герзон родился в еврейском  местечке Самгородок в той же Винницкой области. Его жители зарабатывали в основном ремеслом, обслуживая близлежащие села. Как и во всей округе –случайные сезонные заработки, полунищие семьи, пережившие еврейские погромы. Отец, Шлоймэ, глубоко верующий, уважаемый в селе, инвалид Русско-японской войны, георгиевский кавалер, участвовавший в битве при Порт-Артуре. Что он мог дать своим детям, кроме наставления учиться? Самуил проявлял немалые способности. Он страстно хотел учиться, понимая, что только образование может вытащить его из голодной сельской жизни. Поэтому покинул семью и уехал в Винницу учиться. Сначала в ремесленном училище, а потом – в электромеханическом техникуме. Все эти годы подрабатывал, помогая отстающим в учебе, и очень гордился, когда мог пособить семье. Кроме учебы занимался комсомольской работой, обучал грамоте еврейскую бедноту. В 1932 году по комсомольской путевке он в компании таких же парней уехал на Дальний Восток. Добирались поездом целый месяц. Самуил получил направление в Соцгородок, здесь он  повстречал Сару. Единственный медработник в поселке, она работала и фельдшером, и акушеркой, могла заменить врача, а при необходимости сама транспортировала больного на телеге. Хорошо хоть народ был в основном молодой и здоровый. Но случались и болезни, и травмы.

Самуил тоже не чурался работы. Был и рыбаком, и пахарем, позже – председателем кооператива Волочаевского куста. Занимался заготовкой и вывозкой сельхозпродукции, что при отсутствии дорог было очень не просто.  Да еще огромная материальная ответственность. Об этом он тоже рассказывал в своих воспоминаниях. Обыкновенное дело – заготовка и перевозка картофеля – в условиях того времени превратилось в целую эпопею, о которой Самуил в своих воспоминаниях напишет: «Эти несколько напряженных дней и ночей моих далеких молодых лет живут в памяти до сих пор со всеми подробностями».

Там же появилась на свет их старшая дочь Рита, названная так в честь маминой сестры Ривки, погибшей при попытке нелегальной эмиграции в Палестину. Судя по надписи на фотографии, молодую пару опекал опытный Абрам Коваль, заменивший им далеких родителей. В  1937–1938 годах один за другим стали исчезать коммунары. Были арестованы председатель коммуны И. Форер, учитель И. В. Вайсер, рабочие мебельной фабрики Е.В. Давыдович, Макаров, И.Д. Пимштейн, Цанге, Цукерман, И.Б. Лагман, шофер Шлейзенгер, механик Сухой, стекольщик А. Шнур, И. Лерер, ветврач Треновский, американский журналист Сугальский, Солодовников, весельчак и любимец коммуны Эдлин. Самуил Герзон тогда уже работал в вечерней  школе в поселке Николаевке, учился в учительском институте г. Благовещенска. Он не стал искушать судьбу. В одну ночь собрал нехитрые пожитки и тайно увез семью к родным на Украину. Там устроился     преподавателем математики на офицерских курсах в г. Казатин, Сара работала в районной больнице. В 1939 родилась еще одна дочь – Клава. 

И все бы хорошо, но началась финская кампания, после которой Самуилу повезло вернуться живым и невредимым, а за ней – Великая Отечественная война. Все мужчины многочисленной семьи Герзон-Браверман ушли на фронт. Брат Авраам погиб через две недели после начала войны. Женщин и детей удалось отправить в эвакуацию. Сначала в Куйбышев, а затем в шахтерский городок Пласт в Челябинской области. Самуил дважды был легко ранен и быстро возвращался в строй. Но в бою под Белым Бором, что возле Ленинграда, в конце 1942 года он получил тяжелое ранение. Танкист   не просто был ранен, а еще и сильно обгорел, потерял зрение, чувствительность рук и был просто нашпигован осколками, которые еще долгое время с нарывами выходили наружу. Беспомощного, на носилках, его привезли к матери. Сердобольная сестричка в госпитале, дабы спасти солдатика от февральских морозов, под шинелью обмотала его слоями ваты поверх бинтов. Возвращаться в таком виде к жене и быть обузой инвалид первой группы не хотел. Но тут уже Сара проявила характер: на следующий же день она перевезла мужа домой.

Понемногу Самуил восстанавливался, приспосабливался к новому своему состоянию. Жили они в избе с одной комнатой и насыпным земляным потолком. Сара уходила на работу, а для мужа она нашла занятие: развела кроликов, с которыми он возился, заполняя свой день. Да и подспорье к столу появилось. В 1944 году родился сын Павел, который стал еще одним кормильцем в семье. На него завели продуктовую карточку.

Как только освободили Украину, семья двинулась домой. Добирались на товарняках. На одной из станций Сара, в поисках еды для детей, отстала от поезда. Слепой инвалид с тремя детьми, младшему из которых было полгода, и старой матерью остался без денег и документов. Рита Самуиловна отчетливо помнит все мытарства той поездки, поиски родного дома в разрушенном городе и подбитые танки на его улицах. Детские впечатления живут в ней до сих пор. Тем более что она как старшая повсюду сопровождала отца. От дома остались одни стены и крыша. Но это не беда, главное, что Саре тоже удалось добраться живой и невредимой. Справились и с ремонтом. На территории бывшего еврейского гетто теперь разместили немцев, которые помогали восстанавливать город. По утрам в сопровождении дочери Самуил конвоировал нескольких пленных немцев, выделенных инвалиду для ремонта дома, а вечером возвращал назад. В 1947 году появился на свет еще один сын – Сергей. А в 1949-м Самуил увозит жену и детей в Биробиджан, оставив на Украине мать и остальных родственников.

Биробиджанская страница жизни оказалась более спокойной для семьи. Немного улучшилось здоровье главы семьи, его перевели на вторую группу инвалидности. Купили домик, развели хозяйство, огород. Дети подрастали, помогали родителям. Самуил, выучивший азбуку Брайля, преподавал в школе для слабовидящих при городской организации общества слепых, потом ему помогли устроиться в спецшколу при тюрьме. Так что даже пенсию заработал, не сидел на шее у государства. И занимался еще одним любимым делом: играл в биробиджанском народном театре. Самуил унаследовал от отца прекрасный голос. В  семье хранятся записи песен в его исполнении, сделанные для областного радио. Рита Самуиловна показывает мне сохранившиеся программки к театральным спектаклям, фотографии той поры. Рассказывает, что она не часто бывала на спектаклях с участием отца. Очень волновалась за него, а он пел, танцевал, не признавая никаких ограничений. Самуил был заводилой в городской организации инвалидов. Заместитель председателя городского общества слепых, организатор кассы взаимопомощи для пенсионеров, старался помочь нуждающимся. И много занимался со своими детьми, обучая их математике, игре в шашки. Тому, что сам очень хорошо умел делать, имея многие дипломы и победы на соревнованиях шашистов. Рита вспоминает, что за победу в одном из соревнований отец получил в награду туфли, но носить их сам не стал. Договорившись в одном из магазинов, он обменял их на обувь для детей.

В 1979 году Самуэль ушел из жизни, оставив детям свои записи. В них и история его жизни, и благодарность семье, и наказ детям и внукам. Подводя итог своей жизни, он написал: «Я не искал в жизни легких путей. Совесть моя перед людьми чиста».

Все четверо детей не подвели отца. Все получили высшее образование, один из сыновей – ученую степень. Все нашли достойное место в жизни. Сын Сергей, еще будучи подростком, получил приглашение в физико-математическую школу при Новосибирском академгородке. Окончил там университет, преподавал, занимался молекулярной физикой. Рита преподавала в школе, в Биробиджанском областном  педучилище, а ее сестра – сначала в техникуме в Иркутске, а потом там же перешла на работу в облоно. Павел окончил политехнический  институт в Хабаровске, работал в Улан-Уде, в НИИ в Москве, там же защитил диссертацию. К сожалению, его жизнь рано оборвалась. Сара дожила до1990-го, в этом же году Рита Самуиловна с семьей уехала в Израиль. Традиции дружной семьи не нарушились, теперь уже она помогает детям, занимается с внуками.

Израиль – страна, где случаются удивительные встречи. Однажды к Рите подошла молодая женщина со словами благодарности в адрес Самуила: «Его помощь изменила жизнь моей сестры». Слепая с рождения девочка обрела профессию, дом, семью. Рита отыскала для меня в семейном архиве заметку, опубликованную в областной газете, с рассказом об этом случае. Самуил не только учил эту девочку, но сам ездил с ней в Хабаровск, добился для нее рабочего места и жилья.

Случайная встреча свела Риту с земляком Изей Палатниковым (Илан Палат), молодость которого прошла в Биробиджане. И он прислал ей из Сан-Франциско свою книгу воспоминаний «Солдат из Биробиджана».

И еще Рита обнадеживает меня: «А вы знаете, что внуки коммунаров  Мойше-Арн Пищица и Арона Литевского, о которых пишет папа в своих воспоминаниях, здесь, в Израиле. Их можно найти».


 

Елена Марундик, Израиль

Фото из архива автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *