Х а в э л э

Х а в э л э

Рисунки Владислава Цапа

(Продолжение. Начало в № 2)

 

Сальвадор Боржес [Бецалель Элевич (Борис Ильич) Бородин] (1900-1974 гг.)

Трудно передать словами чувства, нахлынувшие на Миру в эти минуты. Бережно обхватив ладонями головку девочки, она с нежностью поерошила ее кудряшки, заглянула ей в глаза.

– Так как же тебя зовут, моя девочка? – спросила по-русски Мира.

– Авэлэ, – прозвучал в ответ тоненький голосок.

Мира приняла ребенка с рук мужа, прижала теплое тельце к груди, поцеловала девочку в ямочки на раскрасневшихся щечках: «Значит, Хавэлэ ты у нас будешь». Мира все еще не могла поверить, что вот этот ребенок на ее руках – ее ребенок, и сама она с этого раннего утреннего часа не просто женщина, а мать, мама…

Борэх шагнул к Шимэну:

– Ну, а что я тебе говорил?

Услышав голос мужа, Мира обернулась и только сейчас наконец обратила внимание еще на одного человека в комнате – высокого плечистого военного в серой шинели. Рост, исхудавшее лицо, высокий лоб над глубоко запавшими глазами. Во всем этом есть как будто что-то знакомое ей… Или нет?..

– Как живется-можется, Мирэлэ?

– Шимэн, ты?! – быстро опустив девочку на пол, всплеснула руками Мира. – Сегодня ну прямо утро чудес!..

Она сейчас видит перед собой заметно поседевшего мужчину, пустой рукав на месте его правой руки, и на какие-то мгновения в ее памяти всплывает образ на удивление бойкого и подвижного паренька, своего погодка и одноклассника, с которым они когда-то пели песни у пионерских костров, с которым вместе вступали в комсомол и с которым, покинув старое местечко, ехали они в одном переселенческом эшелоне осваивать этот далекий таежный край.

– Шимэн, – шагнув к гостю, прикоснулась она кончиками пальцев к черной петлице его шинели. – Раздевайся, проходи, не будь, как чужой. Да, расскажи, как Хана, как дочки? Они, как я слышала, перед самой войной туда к нам на Украину гостить уезжали.

– Ой, лучше и не вспоминать про то, что они там под румыном пережили и как им из того ада живыми уйти удалось…

Присев к столу, Шимэн коротко поведал о том, как Хане с девочками не удалось эвакуироваться и все они надолго остались в глубоком немецком тылу. Он сам был в это время уже на фронте.

Тем временем Мира отправилась на кухню готовить завтрак, а Перл, передав ребенка под попечение мужчин, поспешила вслед за нею с подарками, только что доставленными из деревни, и тут же принялась во всех подробностях рассказывать дочери о сельских новостях, о соседях, с которыми раньше работала Мира. Правда, Мира без особого внимания слушала мать: мысли ее были заняты совсем другим.

– Послушай меня сюда, мама, – прервала словесный поток матери Мира, и глаза ее при этом прямо-таки светились счастьем. – А давай в честь такого сегодняшнего дня устроим маленькое торжество. Гости у меня такие… Хавэлэ… А ты ж у нас такая мастерица готовить.

– Ой, было бы только время, дочка! Я ведь дом, можно сказать, на произвол судьбы оставила. У меня ж там и корова с телком, и свинья. А он только свои ульи да своих пчел и знает, отец твой…

Мира смеется в ответ:

– Ну положись ты хоть раз на папу, мам. Ну попробуй…

Тут же, глянув на часы, Мира торопливо направилась в спальню переодеваться.

– Завтрак готов, – крикнула она оттуда Борэху и Шимэну. – Я сейчас по-быстрому в садик. Договорюсь, чтоб меня кто-нибудь из воспитательниц подменил на денек. Я скоро вернусь… Да, мам, ты пока дай ребенку теплого молока!

Идя в это морозное утро по знакомой улице, Мира ощущала необыкновенный подъем душевных сил и удивительную легкость в теле, а от воспоминания о сегодняшней встрече с малышкой по имени Хавэлэ женщина испытала такой прилив материнской нежности, что у нее едва не перехватило дыхание.

 

IV

 

Хавэлэ и одной минуты не может усидеть на одном месте и, кажется, обладает способностью находиться в разных комнатах сразу. Ни дать ни взять, что та капелька ртути. Вот она только что «беседовала» с голубем, примостившимся к окну со стороны улицы, а вот уже слышно, как она напевает кукле песенку, которую Мира разучивает сейчас в детском саду со своей старшей группой. Между тем, в углу гостиной из стульев, стоящих обычно вокруг стола, уже сооружается жилище с кроваткой еще для двух пупсов, по виду – близнецов.

Как обычно по выходным дням, управившись с будничными делами по дому, Мира принимается шить  или вязать. Рядом с ней, как всегда, находит местечко Хавэлэ. За каких-то полтора-два месяца Мира по-настоящему привязалась к девочке, и в мыслях она для нее – никак не иначе – «доченька», «дочурка». Когда Хавэлэ играет во дворе с другими детьми, Мира всегда распознает в ребячьем шуме тоненький голосок своей девочки и тут же спохватывается: не простудилась бы она. И не один раз за это время Мира подойдет к кухонному окну взглянуть во двор, как там дочка, чем занята, с кем общается.

Сейчас Мира сидит в кресле у окна и вяжет детскую варежку и время от времени окидывает  взглядом девчушку, занятую тут же в уголке своими игрушками. Губы Миры тронула легкая улыбка: Хава  за какой-то месяц заметно поправилась, со щечек ее не сходит румянец, а глазки прямо блестят.

– Мамочка, почитай мне про доктора Айболита, – уложив кукол спать, подбегает Хавэлэ к Мире.

Мира откладывает в сторонку рукоделие и открывает книгу, которую подала ей девочка, и начинает читать. Хавэлэ – само внимание – не пропускает ни единого слова, хотя знает текст книжки уже едва ли не наизусть.

Ближе к полудню зимнее солнце заглядывает в окна гостиной и быстро стирает со стекол морозные узоры. Мира невольно жмурится от брызнувшего в глаза яркого света. Сквозь оттаявшие стекла уже отчетливо видна вдали волнистая линия голубых  сопок. А самая близкая из них, если смотреть отсюда, после недавнего сильного снегопада, похожа на большую белую пирамиду.

Оторвав взгляд от окна, Мира берет на руки девочку, целует ее в лоб, и похвалив за то, что она так любит книжки, опускает ее на пол: «Ну иди к своим деткам. Они без тебя, наверное, скучают! Правда же?»

(Продолжение следует.)

Перевод Валерия Фоменко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *