«И дожить не успел, мне допеть не успеть…»

«И дожить не успел, мне допеть не успеть…»

Что можно сказать о Владимире Высоцком, если одно только его стихотворение значит в тысячу раз больше, чем любой, даже самый прекрасный текст, посвященный автору?

Его именем названы отвесные скалы и крутые перевалы, быстрые речные пороги и глубокие каньоны, огромные ледники и недоступные горные плато. И, наверное, каждый, кто хоть раз смело отправлялся в поход под облака, вспоминал: «Весь мир на ладони. Ты счастлив и нем. И только немного завидуешь тем, другим, у которых вершина еще впереди…»

Высоцкий и высота – неслучайное созвучие. А слова «пик», «вертикаль» и «вершина» в его жизни всегда имели не только прямое значение. Он не мыслил себя иначе. Просто не мог существовать в покое, в тиши, в отсутствии работы. Высоцкому все время нужно было куда-то стремиться, бежать, успевать, а еще друзья вспоминают, что самая употребляемая им фраза по несколько раз в день – вдохновенно произнесенное «работать надо!».

Работать, влюбляться в новое, покорять, сжигать свой костер дотла. Юрий Любимов, легенда театра на Таганке, когда Высоцкий пришел показываться на просмотр, предложил ему исполнить только одну песню. Много лет спустя режиссер рассказывал, что завороженно слушал полтора часа, не мог оторваться, не мог остановить захвативший его, закруживший в немыслимом вихре поток энергии.

Кем же Высоцкий был в большей степени: артистом или поэтом? Об этом спорят на кухнях, пишут книги и снимают кинофильмы, но вопрос все равно остается риторическим. Многие из его песен – монологи от лица разных персонажей: фронтовых героев, дворовых хулиганов,  даже сказочных существ. Каждая – маленький актерский этюд на заданную тему, яркий, смешной, отчаянный. Конечно, такая актерская природа, органика, точность его творческого и человеческого существования на сцене не может не вызывать восхищения. Удивительно другое: тексты Высоцкого на листе бумаги совершенно не теряют своего обаяния, а порой и вовсе обретают другое звучание, таят незаметные с первого взгляда «подводные течения».

Высоцкий – поэт хлесткий, резкий в сравнениях, всегда точный в интонациях и обладающий поразительным чувством рубленого ритма. Он умел мгновенно сделать зал своим, независимо от того, какие люди пришли послушать его песни. Признанный режиссер Милош Форман сказал об одном из выступлений артиста за границей так: «Он вошел к нам как муж Марины Влади, а когда вышел – это Марина стала женой Высоцкого».

Так случилось, что Высоцкий был легендарной личностью для многих, даже в быту. Прекрасное подтверждение этому – известная «байка» о его отдыхе в Сочи. В гостиничный номер артиста заглянули воры, забрали все, что попалось под руку, включая документы и ключи от квартиры. Обнаружив пропажу, Высоцкий отправился в ближайшее отделение милиции и написал заявление. Конечно, известному артисту обещали помочь как можно скорее, «по горячим следам». Только вот никакой помощи не понадобилось. Вернувшись в номер, народный герой с удивлением обнаружил там записку: «Прости, Владимир Семенович, мы не знали, чьи это вещи. Джинсы, к сожалению, мы уже продали, но куртку и документы возвращаем в целости и сохранности». В общем-то, даже если эта смешная и невероятная история придумана, сам факт идеи о многом говорит.

Он был очень демократичным, своим: в скромном пиджаке или свитере на концертах, в любом костюме на театральных подмостках: а ведь какие работы случались в театре… Гамлет, Галилей, Пугачев, Свидригайлов – такая палитра личностей! Наверное, в каждого он привносил свое, понимая, что артист должен быть с нутром – и все время что-то доставать из себя, жить нараспашку, умирать на сцене всерьез, чтобы зритель чувствовал, не буднично аплодировал в финале.

А культовый телефильм «Место встречи изменить нельзя»? Ведь именно Высоцкий стал его нервом. До сих пор в книгах об артисте встречаются рассказы о том, что после выхода этой картины со всей страны приходили письма с пометкой «капитану МВД Глебу Жеглову». И так всегда: зрители, слушатели, читатели безоговорочно ему верили. А он не врал.

Высоцкого до сих пор истово обожают и яростно не любят по одной и той же причине: за то, что его стихи и песни требуют работы – умственной, душевной, работы над собой. В этих текстах смех и отчаяние, и большие трагедии, и маленькие, преодоления себя, и смелость, и надрыв. Для всех. Но при этой своей кажущейся «народности» Владимир Высоцкий – человек так называемой другой  культуры. Он – иноходец. «Я скачу, но, я скачу иначе, по полям, по лужам, по росе. Говорят: он иноходью скачет. Это значит иначе, чем все…»

Иноходцы не умеют двигаться рысью, они бегут, бегут, и однажды загоняют себя. Высоцкий умер от сердечного приступа в 42 года. Это случилось летом 1980-го — тогда страна встречала Олимпиаду в Москве, и официальных сообщений о смерти кумира не было. Слова о нем не появлялись в прессе, не звучали с экранов телевизоров и на радиостанциях, а за единичный коротенький некролог был даже снят с должности редактор одной из столичных газет. И только у театральной кассы на Таганке висело скромное объявление об отмене спектакля. Символично, что в тот вечер ни один зритель не вернул билет. А провожали его всей страной, как короля, только короля не наследного, а избранного, коронованного любовью.

Осип Мандельштам говорил, что после смерти поэта начинается его новая жизнь. Владимир Высоцкий пел: «Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и в мечтах…». Поэты всегда возвращаются. Прошло почти тридцать лет, и все отчетливее сознание того, что смерти для Высоцкого, и правда, не существует. Только очередная взятая высота.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *