И сохранили детский сад

И сохранили детский сад

из архива Светланы Тонких

Как решали проблему нехватки дошкольных учреждений в нашем недалеком прошлом

Говорят, что в истории многое повторяется. Вот и нынешняя проблема — нехватка мест в детских дошкольных учреждениях — уже была в нашем недалеком прошлом. Стране требовались рабочие руки, а многие мамы (порой и папы) были вынуждены сидеть дома с ребятишками — некуда было их пристроить.

Сегодня не все знают, что в нашей области, в Биробиджане в частности, ту застарелую проблему нехватки детских садиков в советское время активно решали и решили — очереди в них практически исчезли. Как это было, на конкретном примере рассказала в редакции газеты наша читательница Светлана Тонких, бывшая заведующая детским садом № 49.

— Прочитала я недавно статью в «Биробиджанской звезде» о хорошем, известном в области человеке, руководителе крупного строительного треста Давиде Семеновиче Фуксмане. Вы знаете, меня эта публикация взволновала, всколыхнула душу, напомнила мои молодые годы. Я решила прийти в редакцию и рассказать о тех далеких событиях и прекрасном человеке.

Мясокомбинат, молокозавод, поселок Тукалевский, база строителей — вот это место в Биробиджане за железнодорожным переездом (ветка на Ленинск), где в семидесятые годы начинали строить пятиэтажки и где людям давали квартиры. Но садика поблизости не было. Жители возили детей, по большей части на автобусах, кто куда мог. Многим были такие поездки обременительны.

Давид Семенович, полагаю, знал о проблеме и построил в микрорайоне (Советская, 72а) детский сад. Не сам, конечно, а руками строителей треста «Биробиджанагропромстрой», который он возглавлял. Тогда ведь было другое время и другие заботы у строителей. Денег городу, области давали столько, что их не успевали, как говорится, осваивать, при множестве новостроек какие-то объекты оставляли на потом, а какие-то торопились быстрее возвести. Не успевали в срок — «штурмовали», подчас закрывая глаза на низкое качество работ, «упрощая» проектные решения. Фуксман построил прекрасный детский садик — со спальнями, со всеми удобствами, с хорошим качеством, использовал самые лучшие краски и другие отделочные материалы. Он заботливо относился к садику и при строительстве, и затем, после сдачи его в эксплуатацию — ясли-садик был наш, ведомственный. Тогда многие предприятия и организации строили ведомственные детские сады. Проблему их нехватки решали сообща — и власть, и хозяйственные руководители. И в том не было ничего плохого, напротив, люди видели, что сообща можно было сделать много добрых дел.

Потом началась перестройка. Предприятия и организации поставили в такие экономические условия, что они вынуждены были избавляться от «лишнего» имущества, в том числе и детских садов. В 93 году наш садик передали в подчинение городской власти. Я тогда работала заведующей и хорошо помню то время: становилось все хуже и хуже, в смысле обеспечения садика, детей всем необходимым для их полноценного развития. Это были уже плоды перестройки. В 95 году у нас началось «повальное» закрытие детских садов. Под эти жернова и мы попали. Уже и большинство ставок сократили, оставив штат по минимуму, и вообще сократили, упразднили, избавились от всего — от чего можно было и нельзя… Осталось практически одно здание да несколько воспитательниц. Тогда заведующей гороно была Пискунова Людмила Георгиевна, а мэром Биробиджана — Болотнов Виктор Владимирович.

Звонит мне Людмила Георгиевна и говорит, что все, Светлана Ивановна, ваш детский ясли-садик попадает под закрытие. Мы готовим приказ и завтра к вам приедем с мэром города. Я совсем упала духом. Что людям сказать? Как смотреть им в глаза? Куда они пойдут работать? На что жить будут? А дети?.. Я уже знала, что печальная участь закрытия постигла садики нашей швейной фабрики и трикотажной… Богатые были сады, оснащенные всем необходимым. Кому там, на самом «верху», ударило в голову, что все надо порушить, или ломать — не строить?… И все пошло наперекосяк.

…На следующий день приезжают ко мне в садик мэр и завгороно. Я собрала коллектив (он уже был небольшой), несколько воспитательниц, прачка и сторож — нечем было людям платить. Я, правда, ходила и в гороно, и к мэру — все объясняла, добивалась, чтобы не делали «урезание». Все говорила, что садик единственный в этом микрорайоне, удаленном от центра, ходят сюда дети строителей. Прекрасный садик, надо его сохранить. Хозяин строил его для себя. Многие думали: раз у нас кочегарка и нет отопления от ТЭЦ, то в садике зимой холодно. Ничего подобного — была оптимальная для детей температура. Полы строители сделали утепленными, с подогревом на первом этаже.

Ну пошли мы втроем по детскому саду. Он шестигрупповой, со спальнями, со всеми удобствами, с прекрасными физкультурным и музыкальным залами, экзотическим зимним садом, у нас росли даже мандарины. Группы сократили, и если за пустующими помещениями не присматривать, не поддерживать их в нормальном рабочем состоянии, то все же придет в запустение, разрушится. И мы стали здесь выращивать цветы (не на продажу, конечно). В каждой группе у нас были аквариумы, цветы, птицы…

А Болотнов же строитель — руководил СУ-256 «Биробиджанстроя», мэром стал позже. Он увидел стены нашего садика и понял, с какой любовью они окрашены, какие приятные цвета подобраны, какое высокое качество отделки…

И вот мы заходим в ясельную группу. Детки сидят за столом… Попугайчик Кеша неожиданно взлетает и садится на плечо Болотнову. Начинает с ним «разговаривать». Потом садится с детками за стол, и вместе они преданно глядят на высокое начальство. Выходит оно из садика, а мне потом Пискунова говорит: «Ну, Ивановна, мэр посмотрел на ваши старания и сказал: «Нет, не могу подписать приказ о закрытии этого сада. Все цветет, все благоухает… Территория — в зелени, благоустроена»… Так первая волна закрытия садиков нас не захлестнула. Людмила Георгиевна подсказала мне, как дальше садику выживать. В школах были переполнены первые классы. И мы пошли по поселкам — Мясокомбинату, Тукалевскому, домам за переездом. Набрали для первого класса где-то около двадцати ребят. Отдала я им одно крыло здания. Там были отдельные для мальчиков и девочек спальни, туалеты и класс для основных занятий. Дело встало за учительницей.

Завгороно приглашает из седьмой школы Галину Николаевну Жарких. Она отвечает: «Я туда не пойду». Людмила Георгиевна уговаривает: «Сходите посмотрите, затем примите решение. (А коллектив у нас был сплоченный, творческий, инициативный. В этом году нашему 49-му саду, что открыли первого июня в 78-м, исполняется 35 лет — юбилей). Завгороно организует нам встречу с учительницей. Я, в свою очередь, как заведующая, тоже приглашаю Галину Николаевну, рассказываю о хороших условиях работы. Пришла. Ей понравилось. Где сейчас в школе найдешь отдельный класс, отдельные спальные комнаты, туалеты, столовую. Урок закончился — дети могли поиграть в теннис, поставили мы им стол, купили ракетки и мячи. Она проработала у нас три года, и наш садик продержался, его не закрыли. К тому времени «мода» на ликвидацию детских дошкольных учреждений прошла. К нам начали приходить молодые специалисты. Те, кто пришел в садик в конце девяностых — начале двухтысячных, работают в 49-м садике и сегодня.

…Я начала рассказывать о Фуксмане. Закончу о нем же. Когда он построил в Пронькино санаторий-профилакторий, то каждую неделю выделял автобус, и мы возили туда старших садиковских ребятишек пяти-шести лет. Они там отдыхали, проходили все процедуры, вечером мы их забирали и привозили в город. Родители забирали своих детей радостными и здоровыми. Все было создано для детей, и работали мы с интересом. А молодым специалистам Фуксман в каждом новом доме, возведенном «Биробиджанагропромстроем», выделял по две квартиры. Бесплатно. Наши молодые специалисты, что поначалу находились в общежитии, все получили нормальные благоустроенные квартиры. Я сегодня на пенсии, но иногда мы встречаемся и вспоминаем былые годы. Интересное было время.

Рассказ Светланы Тонких записал Николай НЕМАЕВ

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *