Идиш из «Восточной тетради», или Азия глазами поэта-фронтовика

Идиш из «Восточной тетради», или Азия глазами поэта-фронтовика

Освободительный поход советских войск 1945 года в близлежащие страны Азии — Китай, Корею, Монголию — в дальневосточной литературе отражён в целом ряде художественных произведений. Из поэтических произведений на эту тему, пожалуй, наиболее известны стихи Петра Комарова из циклов «Маньчжурская тетрадь», «Корейская тетрадь». Их автор был военным корреспондентом на Дальневосточном фронте, повидал Китай, Корею, писал о бойцах-освободителях, о происходящих переменах в жизни местного населения. Всё это позволило ему создать выдающийся в дальневосточной литературе цикл произведений, актуальных для читателя до сих пор. Поэт Пётр Комаров, говоря современным языком, — бренд дальневосточной литературы.

Интересно, что аналогичный поэтический цикл о тех же событиях (и по-видимому, в те же годы) был создан на… идише. Его автором стал поэт Хаим Гуревич – солдат Второй мировой.

В краткой биографии, которую можно найти в Российской еврейской энциклопедии и других источниках, говорится, что Хаим Иосифович Гуревич родился 1 июля 1916 года в местечке Старобин, в белорусском Полесье. Окончил школу-семилетку, а потом и медицинский техникум, по окончании которого был призван в армию.

Когда ему было 18 лет, впервые напечатался в журнале “Штерн” (“Звезда”), издававшемся на идише в Харькове. Его стихи публиковали минские газеты. В 1940 году в белорусском издательстве “Литература и искусство” вышел коллективный сборник лирики «Лидер-замлунг» («Стихотворный сборник»), «цикл картинок родного края», как говорилось в аннотации книги.

Во время Великой Отечественной фашисты и полицаи-предатели уничтожили  в Белоруссии родных, близких Х. Гуревича. Под Прохоровкой погиб двоюродный брат Хаима — Макс. Всё это найдёт отражение в стихах поэта, в том числе связанных с событиями на Дальнем Востоке. Холодные лесные ключи Полесья у Гуревича неожиданно войдут «в жёлтый туман» монгольской пустыни Гоби. Преодолеть горы Хингана солдату необходимо, как препятствие на долгом пути домой. А размеренный быт приграничной корейской деревушки неожиданно напомнит автору… белорусскую деревню, у которой те же заботы и приметы: связки сохнущего табака под навесами, запах клевера в стогах и также поющие петухи… Удачным представляется и опыт Х. Гуревича в подражании корейской любовной лирике. Всё это — совершенно необычное явление для еврейской поэзии и уже потому достойно внимания литературоведов.

В «монгольских мотивах», как их обозначил автор, он показывает не только героизм солдат, пересекающих безводную пустыню, но и говорит о том глубоко личном, что заставляет людей терпеливо преодолевать этот путь. Пишет о добром следе, оставленном советскими солдатами в монгольской степи, — артезианском колодце. А краткие, в четыре-восемь строк, пейзажные и сюжетные стихи-зарисовки вновь заставляют проводить аналогии с творчеством Петра Комарова…

Кстати, в найденных нами биографических справках о Хаиме Гуревиче буквально одной строкой указывается: «в 50-х годах жил и работал в Биробиджане», «стихи публиковались в газете «Биробиджанер штерн» («Биробиджанская звезда»)». Много позже в интервью Хаима Бейдера с главным редактором «Биробиджанер штерн» Леонидом Школьником в связи с 55-летием газеты и выходом её 10-тысячного номера последний упоминает Хаима Гуревича: «Свой творческий путь начали в газете Макс Риант, Хаим Гуревич». И никаких подробностей о том периоде его жизни. Только имя. Известно лишь, что в начале тех же 1950-х «по известным причинам» Х.Гуревич полностью прекратил поэтическую деятельность и с берегов Биры переехал в Новосибирск.

Именно там, спустя много лет, отыскал его известный литературовед, поэт и журналист Хаим Бейдер, знавший Гуревича ещё по довоенным публикациям. Бейдер буквально пробудил к литературной жизни своего тёзку, находившегося в то время на хозяйственной работе, поспособствовав его публикации во всесоюзном еврейском литературном журнале «Советиш Геймланд» («Советская Родина»). После Х. Бейдер отметит: «Успех был огромный…». Гуревич стал постоянным автором журнала.

В 1986-м в издательстве «Советский писатель» вышел стихотворный сборник Х. Гуревича «Ноэнте вайтн» («Близкие дали»). В аннотации к нему член редколлегии «Советиш Геймланд» Борис Могильнер писал так:

«Хаим Гуревич — самобытный поэт со своей темой и своеобразным голосом. Ему, уроженцу полесской «глубинки», сибирскому старожилу, ветерану Великой Отечественной войны, участнику легендарного похода через Хинган, есть о чём поведать читателю. О пережитом и прочувствованном он рассказывает в своей манере, живописно, искренне…». (Перевод с идиша Валерия Фоменко).

Но в литературе о Дальнем Востоке эталоном «восточной» темы всё же остаётся П. Комаров. Вне конкуренции он, возможно, ещё и потому, что стихи Х.Гуревича на русский язык тогда не переводили. А учитывая последовавшие в начале 1950-х гонения на еврейскую культуру, затронувшие и дальневосточный её очаг в Биробиджане, поэту не удалось ощутить внимания широкой читающей публики, что является не послед­ним стимулом для творчества.

Но если Х.Гуревич жил в 1950-х годах в Еврейской автономной области, в Биробиджане, конечно, мимо него «маньчжурские», «корейские», «монгольские» и другие поэтические тетради Петра Комарова, выходившие в Хабаровске, не могли пройти мимо. Выходит, он вступил с ним в творческое соревнование? А вот заметили это, похоже, немногие…

Невозможно сказать, что Гуревич «проиграл» Комарову. Похоже, они и не пересеклись на литературном поле. Имени Хаима Гуревича нет даже в монографии «Издательское дело в ЕАО. 1930-е — 1960-е годы» в именных указателях литераторов области, журналистов, работников биробиджанской типографии или авторов послевоенного альманаха «Биробиджан», выходившего на идише.

В 2007 году в Тель-Авиве вышла книга произведений  Х.Гуревича, посвящённая близким литератора-фронтовика, погибшим в годы войны и «Беэршевер штиме» («Беэршевский Аполлон»). В неё вошли произведения, написанные уже в Израиле, и некоторые «сибирские» и «монгольские» стихи.

Теперь самый интересный для дальневосточного читателя вопрос: можно ли прочитать «восточные» стихи Хаима Гуревича на русском языке? Сегодня «Биробиджанская звезда» попытается дать современному русскоязычному читателю представление о творческом наследии поэта-фронтовика Хаима Иосифовича Гуревича. Валерий Петрович Фоменко выполнил подстрочники с идиша, а к работе над стихотворными переводами привлёк и автора этих строк. Имя Хаима Гуревича должно вернуться в литературный Биробиджан, в литературу Дальнего Востока. В канун очередной годовщины победы над Японией и окончания Второй мировой войны это более чем уместно.

Через Гоби и Хинган*

Мы третий день идём Восточной Гоби.

А впереди у нас ещё Хинган.

Шепчу стихи про свой родной Старобин,

Вошедший вдруг в гобийский мой

туман…

Вот я стою на дедовском подворье,

Сам на себя немного не похож…

Мне дед наполнил самой дорогою

Водою ключевою медный ковш.

Я от ковша не в силах оторваться,

Я воду пью на зависть остальным,

Как жизнь саму, что может оборваться…

Но снова – Гоби, жажда, жёлтый дым…

Мой дом сожжён. В июне негодяи

В него вошли. Моя страна тогда

Вся – от Москвы до самых до окраин –

Была в огне, как наша слобода.

А между хат шатались полицаи,

Устроив бойню на моём дворе…

И разрывали хлеба караваи,

И этот хлеб от крови побурел.

А рыжий кат пил мутную сивуху,

И бил рекорды в пьяном кураже.

И, как трофей, наш добрый ковш

и кружку

Сложил в мешок для будущих

торжеств…

…Моря песка. Ни признака колодца.

Пустую флягу к треснувшим губам

Я приложил. От солнца расколоться

Готовы были люди и металл.

Но ничего со мною не случится –

Я стал стальным, Европу покорив…

Старик-Хинган пред нами расступился,

Как и Карпаты, голову склонив.

И в ранний час, по утренней прохладе

Мы налетели бурей на врагов.

И больше нет державшейся в осаде

Маньчжоу-го, Маньчжоу-го.

Конец войне! Целуемся, как братья.

Давайте нам зелёный семафор!

И в эшелоне мы летим в объятья

Тех, кто нас ждёт с надеждой

до сих пор.

И я вернусь в старинный мой Старобин.

Я отцеплю мешающий «наган»…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Мы третий день идём пустыней Гоби.

А впереди у нас ещё Хинган.

Хаим Гуревич

Перевод Виктора Антонова

*В оригинале стихотворение называется «Восточная Гоби. Третий день».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *